Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 26 – Тимофей Афаэль

Одна ночь победы и эйфории, а потом — пепелище и братские могилы.

— Нет, — сказал я.

Щука дёрнулся так, будто я ударил его кулаком в лицо.

— Что значит — нет?

— Значит — нет. Никакой отмашки и резни.

— Ты что, совсем рехнулся? — Щука вскочил с места, опрокинув кружку, и недопитый сбитень растёкся по столу тёмной лужей. — Они нас душат со всех сторон, а ты говоришь — терпеть? Да они нас по одному сожрут, пока мы тут сиднем сидим и ждём невесть чего!

— Если мы ударим первыми, — я не повысил голоса, но Щука осёкся на полуслове, — нас сожрут всех разом. Именно этого Всеволод и добивается, именно этого он ждёт. Одна капля пролитой крови — и мы уже не жертвы несправедливости, а мятежники и разбойники. Он нас вырежет под корень, и никто слова против не скажет. Наоборот — ещё спасибо скажут за то, что навёл порядок в бандитском районе.

— Так что же нам делать? — Угрюмый смотрел на меня. — Сидеть сложа руки и ждать, пока нас по одному передушат?

— Нужно искать другой выход, — ответил я.

— Выход, — Щука произнёс это слово так, будто оно было ругательством. — Какой, к чёртовой матери, выход? Мы заперты как крысы в бочке, со всех сторон княжья сталь, а ты говоришь — выход!

Я резко подался вперед, и Щука невольно отшатнулся. В голове возникла интересная идея.

— А такой, что если мы сейчас пустим кровь гвардейцам, мы станем мятежниками. НО! Князь не только нам жизнь портит. Он весь район заблокировал. Людей голодом морит. Если Всеволод уморит простых людей голодом, он станет вероотступником, — я чеканил каждое слово, глядя Щуке прямо в глаза. — Слушай меня внимательно. Князь перекрыл поставки мне, но посмеет ли он перекрыть их Церкви?

Я повернулся к Савве. Инквизитор замер, его кинжал перестал шелестеть по камню.

— Савва. В Слободке храма нет, но в Вольном городе стоит собор. Поп там один, и церковные житницы у него не пустуют. Ты — десятник Владычного полка. Вас княжья стража на заставах не задержит, кишка тонка.

Савва медленно кивнул, его взгляд стал предельно внимательным.

— Берёшь своих людей и идёшь в город, к этому попу, — продолжил я. — От имени Инквизиции требуете выкатить хлеб и зерно для голодающей паствы. Пусть он сам, в рясе и с крестом, ведёт телеги с едой в Слободку. А вы пойдёте в охранении. Посмотрим, хватит ли у Всеволода духу приказать гвардейцам разворачивать церковный обоз и рубить православного священника на глазах у всего люда. Тогда блокада перестанет быть усмирением строптивого повара и превратится в войну с верой. Князь такое потом не отмоет.

Щука медленно опустил сжатый кулак. Ярость в его глазах не угасла, но в ней проступило уважение. Он понял — я не терплю, я ставлю Князю политическую растяжку.

— Поп этот жадный и Белозёрова боится, — подал голос Савва, криво усмехнувшись. — Но против серебряного креста слова не скажет. Сам в телегу впряжётся, если рявкнуть.

— Это заставит Всеволода дёргаться, — добавил Святозар, одобрительно хмыкнув. — Одно дело — гонять купцов у рогаток, и совсем другое — копья на Церковь топорщить.

— Это лишь временная мера, — отрезал я, не давая им расслабиться. — Бесплатно нас долго кормить не станут. Но это заставит Князя опустить мечи и умерить пыл. А пока он будет думать, что делать дальше, мы найдем, как ударить его по-настоящему.