Книга Речной Князь. Книга 3, страница 2 – Тимофей Афаэль

Я оглядел свою команду. Четыре чёрных силуэта. Ни лиц, ни глаз — только белые зубы показывались, когда кто-то скалился от холода. Настоящие речные черти.

— Плотики на воду, — скомандовал я.

Мы стащили с волокуш четыре плотика. Поверх каждой лежал деревянный бочонок с порохом. Каждый обмотан канатом и щедро обмазан смолой, чтобы вода не нашла ни единой щели. Из запального отверстия торчал фитиль в плотной восковой оплётке.

Дальше я раздал наши зажигалки в кожаных кисетах. Каждый повесил её себе на шею.

Бурилом стоял по колено в воде и молча смотрел на нас. Рядом Волк сжимал весло так, что дерево тихо поскрипывало.

— Атаман, — сказал я, глядя в темноту над рекой. — Как рванёт — считаешь до ста и выводишь «Плясуна» к месту, откуда метать будете. Накрываете порт, цепляете нас на ходу и уходите пока лучники не очухались.

— А кто потеряется? — Бурилом нахмурился, глядя на меня.

— За теми не возвращаться и не искать, — жёстко ответил я, не отводя взгляда. — Тормознёте «Плясуна» хоть на миг — положат всех.

Атаман тяжело выдохнул. Одно дело — понимать это умом, и совсем другое — признать вслух перед своими же мужиками. Но он был вожаком этой стаи.

— Кого не вытащим — помянем, — твёрдо отрезал Бурилом. — Слышали Кормчего? Гребите быстро.

Четыре чёрных, блестящих от жира силуэта замерли, глядя на меня.

— Цели свои вы помните, повторять не буду, — негромко сказал я, повернувшись к парням. — Слушай про отход ещё раз. Как только запалили фитиль — бросаете всё и уходите под воду. К берегу не жаться, там нас сразу срисуют. Гребете на стрежень, в темноту, там подберет лодка.

Я сделал паузу, чтобы следующие слова впечатались им прямо в мозги.

— И самое главное. Никто. Никого. Не ждет. Увидели, что сосед копается с запалом — уходите. Услышали, что кого-то спалили и бьют стрелами — делаете дело и уходите. Геройствовать не вздумайте. Если кто-то опоздает на фарватер — Атаман разворачивать лодку не станет, иначе мы все там поляжем. Опоздали — значит, выбираетесь на берег и спасаете свою шкуру сами. Уговор такой: сделал дело — спасай себя. Всем всё ясно?

Бес мрачно кивнул — бывшему каторжнику такие волчьи правила были вшиты под корку. Рыжий молча стиснул челюсти. Гнус громко сглотнул, но тоже кивнул, нервно облизав губы.

Я повернулся к чёрной воде и скомандовал.

— Пошли.

Я соскользнул в воду первым, стараясь не плеснуть. Река приняла неохотно, обняв ледяными тисками. Жир защитил от первого, самого страшного удара, когда перехватывает дыхание и сводит грудь, но вода тут же принялась высасывать тепло по капле.

За мной беззвучно сошли остальные. Вскоре мы выбрались из кишки и вот тут началась самая потеха.

Стрежень течения здесь был коварным. Река делала изгиб, и вода закручивалась невидимыми жгутами. Дар работал на периферии сознания, отрисовывая эти водовороты. Я чувствовал, как низовое течение пытается подхватить наши лёгкие плотики и вытащить прямо на фарватер. Приходилось работать не только мышцами, но и чутьём, постоянно забирая левее, в спасительную тень берега. Да ещё парней подтягивать, которых оттаскивало.

Плыть с привязанным бочонком оказалось сущей каторгой. Деревянная туша, полная пороха и воздуха, обладала лютой плавучестью. Она так и норовила выскочить из воды, как пробка, выставив напоказ макушку с фитилём. Плотик парусил, цеплял воду, сопротивлялся каждому движению. Приходилось постоянно придерживать его одной рукой, а второй — загребать ледяную воду. Плечо начало ныть уже через полсотни шагов.