Книга Речной Князь. Книга 3, страница 8 – Тимофей Афаэль

— Давай! — хрипел Атаман.

С каждым броском праща становилась всё тяжелее. Бурилом вкладывал в эти удары всю свою тяжесть, всю тёмную злость на князя и его шавок.

Шестой. Седьмой. Гавань превратилась в бурлящий котёл из огня, криков и кипящей воды.

После десятого броска правое плечо Атамана пронзила острая боль. Мышцу свело огнём так, что пальцы на миг разжались, и он едва не выронил пращу в воду…

— Меняемся! Ты бей!

Волк перехватил жердь. Бурилом присел к горшкам. Поджёг, вложил.

Волк метал иначе. Его замах был короче и резче, от плеча. Одиннадцатый снаряд впечатался в судно у самого склада. Громыхнуло, склад обдало горящей смолой. Двенадцатый. Тринадцатый. Волк укладывал их как сеятель, бросающий смерть в речную пашню.

Пятнадцатый грохнул в связке из трёх мелких лодий. Шестнадцатый.

Бурилом поджёг последний фитиль.

— Крайний!

Одна ладья — самая дальняя — ещё пыталась уйти. На ней лихорадочно рубили канаты.

Волк ударил. Горшок разорвался прямо посередине палубы. Рубщик метнулся к борту и сиганул в воду от греха подальше.

Волк опустил пращу и обернулся к Бурилому. Лицо его было красное от жара, грудь ходила ходуном.

— Всё, Атаман. Пустые.

Горело всё. Ни одного целого корпуса на воде. Со стороны Городца доносились истошные крики — подкрепление бежало к воде, но спасать было уже нечего. Княжьего флота больше не существовало.

— Глаза на воду, — бросил Бурилом, возвращаясь к потеси. — Ищи наши головы.

Волк перебрался на нос, лёг грудью на планширь. Зарево слепило, вода покрылась рыжими маслянистыми бликами.

— Давай, щенки, — шептал Волк. — Давай, покажитесь…

Бурилом медленно вёл лодку вдоль кромки света, стараясь держаться в тени.

Плеск.

— Слышу! — вскинулся Волк. — Правее, шагов двадцать!

Из чёрной воды вынырнула мокрая башка, облепленная тиной. Бес.

Волк перегнулся через борт, сграбастал бывшего каторжника за запястье и одним рывком выдернул на палубу. Бес рухнул на днище, хрипло хватая ртом воздух. Его колотила крупная дрожь.

— Живой? — бросил Бурилом.

— М-мой рванул… — выдавил Бес сквозь стук зубов.

— Где остальные? Не видел?

— Н-не знаю. Каждый сам уходил.

Бурилом повёл лодку дальше.

— Атаман! — раздался сиплый голос из береговых камышей.

Гнус торчал в воде по самую шею. Левое плечо блестело свежей кровью. Волк втащил его внутрь.

— Ц-царапнуло, — прохрипел Гнус, зажимая рану. — Я запалил, Атаман. Рыжий где? Кормчий?

Бурилом стиснул зубы. Двое есть. Двоих нет.

— Там! — Волк ткнул пальцем в темноту.

В пятнадцати шагах кто-то неровно грёб, работая только одной рукой.

Рыжий.

Волк вытянул его из воды. Парень упал лицом вниз и долго кашлял, выплёвывая речную воду. Затем с трудом перевернулся на спину. Его расширенные от ужаса глаза дико блестели на перемазанном сажей лице.

— Рыжий, — Бурилом навис над ним. — Где Ярик?

Рыжий сглотнул. Открыл рот, но оттуда вырвался только всхлип.

— Где Ярик⁈ — тихо, но страшно повторил Бурилом.

— Фитиль сдох… — заговорил Рыжий, задыхаясь. — Мой фитиль. Залило. Ярик подплыл… Приказал мне уходить. Я… ушёл.

Он замолчал, глядя в чёрное небо.

— Дальше!

— Он рванул к бочонку. Прямо под стрелами. Я видел, как он фитиль вырвал с корнем… И свой зуб прямо в дыру засунул. В порох.

На палубе стало жутко тихо.

— А потом? — голос Волка дрогнул.