Онлайн книга «Речной Князь. Книга 1»
|
Я лежал в темноте под хлопанье парусины и вскрывал гнойники этой ватаги, раскладывая в уме расстановку сил. В книжках из прошлой жизни ушкуйников рисовали былинными героями. Гроза ханов, покорители рек, вольные люди. На деле всё оказалось прозаичнее и грязнее. Передо мной был обычный сброд на обочине реки. Голодные, злые неудачники. И именно их нищета была моим главным козырем. Сегодняшний скулеж Волка показал всё как на ладони. Его показная борзость и привычка хвататься за нож — не от великой силы. Это звериный страх. Он чует, что «белой кости» скоро нечего будет жрать, и боится, что обозленные гребцы однажды ночью просто перережут им глотки. Он держит «черную кость» на животном ужасе, но эта веревка уже трещит по швам. А Бурилом… Атаман не слепой. Он сидит на этой пороховой бочке и отлично понимает, что фитиль уже тлеет. Он терпит выходки Волка не из слабости, а потому что без штурмовиков ватага окончательно превратится в стадо смердов. Прагматик, вцепившийся в гниющий штурвал. Сытая, крепкая стая разорвала бы чужака вроде меня в первый же день. Но больным и отчаявшимся нужен тот, кто вытащит их со дна. Ремонт разбитого ушкуя — вот мой настоящий рычаг. Для этих людей мои знания в механике и корабельной архитектуре — темное колдовство. Пусть так и думают. Я уже вытащил их корыто из ила и залез им в головы. Теперь пора забирать власть. Вырывать кусками. Речной ветер злобно завыл, раскачивая брезент. Я плотнее завернулся в кошму, пряча в тепле озябшие пальцы. Сон накатил тяжелой, темной волной. * * * Я проснулся от собачьего холода. Ледяной речной сквозняк вылизал из-под брезента последние крохи тепла. Тело ныло, умоляя свернуться в клубок и не шевелиться, но лежать и дрожать — удел слабаков. Пора. Я выбрался из-под навеса. Гнездо спало в серой, промозглой мгле. Холод пробирал до костей, превращая дыхание в пар. Идти к избам? Стучаться, скулить, проситься к чужой печке? Черта с два. Я знаю лучший способ согреться. Спустился к стапелю. Ящик с инструментами, брошенный с вечера, был на месте. Я вытащил тяжелый молоток и толстое зубило. Шершавая рукоять легла в ладонь, привычно успокаивая зуд в пальцах. Пробоина в борту зияла, как гнилая пасть. Работы на полдня. Ждать, пока проснётся ватага? Спрашивать позволения? Я приставил зубило к мерзлому дереву и коротко замахнулся. БАМ! Звук пушечным выстрелом ударил по предрассветной тишине. Эхо хлестнуло по черной воде, отскочило от леса и вернулось обратно злым раскатом. Я ударил снова. БАМ! Железо вгрызлось в окаменевшую паклю, вырывая её кусками. БАМ! БАМ! БАМ! Каждый удар гнал по жилам горячую кровь, выбивая из тела речную стынь. Каждый замах был открытым объявлением войны их лени. Мне плевать, что я сейчас подниму на уши всю деревню. Я бил наотмашь. Гнездо начало просыпаться. Сначала из ближайшей избы донесся бабий визг и хриплый, спросонья, мат. Заскрипели тяжелые двери. Я не поднимал головы. БАМ! БАМ! БАМ! — Какого лешего⁈ — заорал кто-то с крыльца. — Кто там долбит, мать твою⁈ — Да это Малёк! — взвизгнул другой голос. — Приблуда! Белены объелся⁈ Я выбил очередной кусок пакли, сплюнул и приставил зубило к следующей щели. БАМ! БАМ! БАМ! На берег начали вываливаться сонные, злые люди, кутаясь в накинутые поверх исподнего тулупы и кошмы. Они шумели, скалились, крыли меня в три этажа. Я слышал их лай, но для меня он ничего не значил. Были только зубило, молоток и рваная рана в борту корабля. |