Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 233 – Брендон Сандерсон

Должно быть, он где-то ошибся. Почему он допускает ошибки, даже используя точный инструмент?!

Вскоре у костра Сзета остановилась другая фигура в ярких одеяниях. Земледелец носил мантии поверх традиционной крестьянской одежды, наверняка перепачканной землей после дневных трудов. Грязная одежда являлась символом, как и цвета: в данном случае фиолетовая верхняя мантия и небесно-голубая нижняя, пошитая из более тонкой ткани. Простые цветовые пятна не для Земледельца. Он и есть цвет.

Кожа у него была бледная, как и у семьи Сзета. Не редкость в здешних местах, хотя обладатели более темных оттенков кожи встречались чаще.

— А-а, сын-Нетуро, – произнес Земледелец, увидев мальчика. – Я надеялся найти у огня твоего отца.

— Я поищу его, цветной-ними, – сказала мать Сзета, раздававшая поблизости тарелки и печенье.

Земледелец склонил голову и развел руки в стороны, давая понять, что принимает ее службу. Вновь спеша в их направлении, Повариха протянула ему тарелку с чечевичной пастой и увязшим в ней одним печеньем. Сзет подумал, что Земледелец откажется, поскольку многие еще не накормлены, однако с деятельной Поварихой не поспоришь.

Шелестя мантиями, Земледелец уселся на бревно рядом с Сзетом. Мальчик продолжал готовить следующую большую миску мизир-ват. В присутствии этого человека ему стало не по себе. Должен ли он что-то сказать? Проявить гостеприимство? Сзета прошиб пот, хотя веяло ночной прохладой.

— Я слышал о тебе, сын-Нетуро, от твоего отца, – произнес Земледелец. – Может, у тебя получится прийти в поля потанцевать для меня и моих пахарей.

— Я… я не знаю, цветной-ними, – ответил Сзет, покраснев. – Их развлечением обычно занимаются музыканты.

— Это может сделать любой желающий.

— Но считается ли это… прибавлением? Танцем ничего не создашь и никого не прокормишь.

— Ах, ты еще мал, – заметил Земледелец, – раз не думаешь, что подсластить жизнь человека – то же, что его накормить.

Он улыбнулся. Его доброе лицо под копной льняных волос было овальным, как пшеничное зерно. Руки покрыты мозолями, под ногтями набилась земля – истинный признак благородства.

— Цветной-ними? – вырвалось у Сзета. – Откуда… ты знаешь, как поступать?

— Боюсь, я не совсем тебя понимаю, дитя.

— Когда нужно сделать выбор. Как ты понимаешь, что правильно?

Земледелец помолчал, помешивая еду и время от времени отправляя кусочек в рот.

— Ты знаешь, в чем разница между людьми и животными, сын-Нетуро?

Сзет нахмурился. На такой вопрос, казалось, существовало много ответов, но не хотелось дать неверный.

— Люди, – произнес Земледелец, – способны действовать.

— Животные… действуют, цветной-ними.

— Так может показаться, да. Но если вдуматься, ты поймешь, что на самом деле это не так. Предпринимает ли дождь действие, выливаясь на землю? Действует ли камень, катясь вниз по склону? Нет, ими движут спрены.

Не проверка ли это? Личный опыт Сзета говорил о другом.

— У меня есть овца, – сказал мальчик. – Молли. Когда мне грустно, она всегда подходит и облизывает мне лицо. Она делает выбор, цветной-ними.

— Неужели? – развеселился Земледелец. – Сомневаюсь. Впрочем, полагаю, пускаться в собственные рассуждения, сын-Нетуро, в некотором смысле мудро.

Возможно, это… не проверка.

— Как бы то ни было, – продолжил Земледелец, – ты спрашивал, откуда я знаю, как поступать. Я и не знаю. Такой вот простой ответ. Я пробую. Смотрю. Действую. Большинство вещей в мире, дитя, двигают спрены, но они не движут людьми. Тому есть причина, о которой говорят шаманы камней, и о ней я размышляю за работой.