Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 231 – Брендон Сандерсон

Кивнув друг другу, они вышли из постройки, и Каладин наконец осознал, о чем она ему напоминает.

О доме.

Это было странно при таких-то различиях, но ощущение возникало то же самое. Разная форма. Сходная душа.

Вместе Каладин и Сил подошли к Сзету, выкопавшему что-то из земли под деревом. Он поднял находку повыше: продолговатый камень, в длину чуть больше ладони.

— Его положили обратно, – тихо произнес шинец. – Я так и думал.

— Это тот самый? – спросил Каладин. – О котором ты рассказывал?

— Да. Просто камень.

Сзет уронил его на землю с глухим стуком.

— Очередной бессмысленный булыжник, непостижимым образом управлявший моей жизнью. Я готов двигаться дальше к монастырю. Я думал, что визит сюда поможет упокоить некоторых духов, но они по-прежнему донимают меня.

— Воспоминания подобны вину, Сзет, – сказал Каладин. – Они сбраживаются. Если не давать им выхода, давление так и будет расти.

Сзет смерил его взглядом.

— Я вырос в очень похожем доме, – поведал Каладин. – У твоих родителей был еще один ребенок? Твоя сестра?

— Да.

— Иногда на поле боя я думал, до чего странно, что я оказался именно там, – продолжил Каладин. – Я должен был стать лекарем. А ты пастухом?

— Да, – прошептал Сзет.

— Тебе случалось оглядываться назад и пугаться течению времени? Поражаться тому, как его поток подхватил тебя и унес прочь?

Сзет снова внимательно посмотрел на него:

— Ты пытаешься подвести меня к мысли о том, что мы одинаковые. Ты и я.

— По-моему, Сзет, так оно и есть.

— Нет. Я так не думаю.

— Почему?

Должно быть, шинец понял, что попался на удочку, а потому помедлил с ответом. Но Каладин уже испробовал уговоры и предложения помощи. Теперь он прибегнул к другому методу разговорить человека: высказать мысль, которую тот посчитает ошибочной, и дождаться объяснений своей неправоты.

— Потому что, – произнес Сзет, разворачиваясь, чтобы покинуть ферму, и поднимая сапогами облачко странной местной земляной пыли, – ты такую жизнь выбрал. Меня к ней принудили. Я бы счастливо оставался танцором, если бы не камнеходцы вроде тебя. Грабители, бороздившие океан поблизости.

— Они напали на ваши края? – спросил Каладин.

— Да. Но не это главная причина моей злости. Главная причина в том… что их рейды сделали с нами. Со мной.

Каладин нахмурился. Он шел не отставая. Сил шагала по другую сторону от шинца, сохраняя человеческий рост.

— В ту ночь, – наконец продолжил Сзет, – после того как я нашел камень, напали рейдеры. Но это не то, о чем ты думаешь. Никого из них я не встретил. Встретил нечто другое. Нечто худшее…

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ ЛЕТ НАЗАД

Даже после захода солнца Сзету еще долго казалось, будто на него падает тень белоскальных гор.

В окружающей темноте воздух звенел от нервного блеяния ягнят, словно животные почуяли хищника. В эту лощину набились десятки пастушьих семей. Они покинули дома на побережье, бежав от бесчинства рейдеров-камнеходцев.

Сзету с сестрой пришлось потрудиться, торопливо перегоняя отару в наступающих сумерках так, чтобы она не смешалась с другими. Наверное, безуспешно. Стремясь уйти как можно дальше от налетчиков, пастухи в панике забирались все выше и выше по горному склону.

На такой высоте в земле начинали попадаться камешки – слишком мелкие, чтобы им поклоняться, но достаточно крупные, чтобы их следовало обходить по мере сил. Внизу такие маленькие никогда не встречались. Должно быть, эти камешки являлись частью горы – прекрасного свидетельства любви спренов, создавших защитное укрепление.