Книга Ветер и Правда. Том 1, страница 452 – Брендон Сандерсон

— Ты попробовал то, о чем я просила? – осведомилась она.

— Да.

— И что?

— Обе мои половины отвергают твои допущения, Культивация, – заявил он. – Разум полагает необходимым, чтобы я стал завоевателем. Сердцу нужно то же, пусть и по иным причинам.

— А ты, Таравангиан? – спросила она. – Ты не разум и не сердце, но их совокупность.

Ах вот оно что… Он сосредоточил на ней свою сущность и наконец разглядел ее уловку в полной мере. В математике сложение и деление работают прямолинейно, но с душами дело обстоит иначе. И сердце, и разум желали завоеваний, но что насчет того и другого вместе?

— Ты стал одним из немногих людей, ощутивших вкус божественности, – проговорила Культивация. – Человек, способный мыслить с невероятной быстротой. Человек, способный ощутить сокрушительную мощь эмоций Вражды. Ты обладал и разумом, и эмоциями бога.

— Но никогда тем и другим одновременно, – прошептал он. – До этих пор.

— Прошу тебя, Таравангиан. Неужели ты в самом деле хочешь пойти этим путем?

Хочет ли?

Хочет ли по-настоящему?

Он сосредоточился на людях, так усердно трудившихся ради противостояния ему. Он увидел их страсть, стремление, искренность, и это пришлось ему по душе. Теперь он понял, почему задавался вопросами. На этой планете было два человека, которых Таравангиан уважал почти как равных, даже став богом. Ясна Холин и Далинар Холин. Если они выступают против него, то… возникают вопросы. Вознесясь к божественности, Таравангиан обрел мудрость, недоступную большинству смертных. Простое, разумное правило: если тот, кого ты искренне уважаешь, с тобой не согласен, возможно, стоит пересмотреть свою позицию.

Тогда-то Таравангиан впервые по-настоящему дрогнул. Эта проблема не была ни чисто академической, ни из области страстей и инстинктов. Вопрос противостояния друзьям задевал саму его душу. И в ее свете он увидел, что лгал – даже самому себе.

Да, в том, чтобы дать Космеру единого бога, был смысл.

Да, его стремление заключалось в том, чтобы защитить свой народ.

И то и другое было верно, но не являлось истинной причиной его действий. В это мгновение неуверенности Таравангиан совершил то, что с трудом удавалось даже богам.

Он увидел правду внутри себя, в которой ни за что не признался бы ни одному другому существу. Зачем завоевывать?

Потому что однажды кто-то это сделает.

И он хотел быть этим кем-то.

Бремя короля – принимать трудные решения, и он принимал их на протяжении многих лет. Он жаждал насладиться наградой за множество с болью принесенных жертв. Он страстно желал увидеть, на что способен, если ему не мешать. К каким высотам сможет взлететь, каких достижений добиться – он, Таравангиан, величайший из людей, теперь обретший божественную силу.

Завоевание является не необходимостью, но желанием. И хватит отказывать себе в том, чего ты хочешь.

Силе подобное откровение очень понравилось. В нем была чистая, ничем не сдерживаемая эмоция. Разум уважал это откровение, поскольку оно означало признание правды.

В это мгновение две части слились воедино. Момент принятия решения. Таравангиан завис на краю и позволил себе задаться последним вопросом. Как бы поступил Далинар? Две версии Таравангиана будто отделились от него, устремившись в бесконечность времен. Два человека, какими он мог бы быть.

Далинар…

Далинар ошибался.

И кому-то необходимо это доказать.

Вопросы умерли. Там, на вершине горы, Таравангиан – Вражда – родился по-настоящему. Он соткал аватару в сияющих, сверкающих золотых одеждах и примостил рядом тросточку, а две части его души вибрировали одним и тем же чистым тоном. Он открыл глаза, лучившиеся солнечным светом.

Культивация задрожала.

— Так тому и быть, – прошептала она.

Голос ее полнился ритмами, выражавшими глубочайшее, душераздирающее разочарование.

Она ушла, а Вражда – впервые полностью в ладу с собой – принялся за работу всерьез. Ибо в мире было два человека, которых он уважал и которым требовалось преподать урок, чтобы помочь их росту.