Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 66 – Аурика Рейн

— Сестрица, – говорит Велиса. – Засиделась ты у старого болтуна. А нам с тобой давно пора поговорить о Дракхаре.

— Не делай глупостей, – говорит Велиса, не вставая с моего кресла. – За дверью двое, и ещё один на крыше напротив, с арбалетом, тот самый, что вчера снял твою старуху. Стоит тебе вздохнуть серебром, и второй болт уйдёт уже не в неё.

Я стою на пороге собственных покоев и считаю. Окно, дверь, расстояние до трансформации. Семь ударов сердца. Слишком долго под прицелом.

— Знаешь, что меня в тебе всё это время забавляло? – Велиса поднимается, лениво, как кошка. – Ты думала, что прячешься. А я узнала тебя в первый же день, в Зале претендентов. Серебряную дочь Вайрон, которую мой отец полтора года назад велел схоронить в Сером лесу. Я держала в руках твоё свидетельство о смерти, дорогая. И вот ты дышишь.

— Тогда почему молчала, – говорю я, чтобы тянуть время.

— Потому что мёртвая ты бесполезна. – Она подходит ближе. – Дракхар откроется только живой крови Вайрон. А разоблачи я тебя при дворе, твой драгоценный лорд тут же вспомнил бы, кого выбросил, и всё бы рассыпалось. Нет. Ты нужна мне живой, тихой и в нужном месте. И время пришло.

Из тёмного угла выступает мужчина, которого я не заметила. Высокий, тяжёлый, с лицом без всякого выражения. Я знаю эту тяжесть. Это его тень висела над плацем. Сорн.

Я делаю единственное, что успеваю: рву воздух, зову зверя. И в этот самый миг Сорн перехватывает мою правую руку, а Велиса защёлкивает у меня на запястье широкий золотой браслет.

Зверь обрывается на полувздохе.

Браслет смыкается холодным кольцом, и всё во мне глохнет разом, дракон, серебро, метка, будто кто-то накрыл костёр сырой землёй. Я узнаю металл даже сквозь ужас: от него идёт запах крови моей матери, тот самый, из Виран-холда. Меня сковали браслетом, выкованным на крови той, что меня родила. Я оседаю на руки Сорну, человек, и только человек, без единой искры.

— Вот так, – говорит Велиса почти нежно. – Видишь, как тихо.

Меня выносят из дворца её именем и её властью, мимо стражи, что не смеет остановить госпожу Виран. На заднем дворе ждёт карета. А за городом, в темноте, меня перекладывают на широкую чёрную спину, и Сорн уходит в небо, унося меня на север, к горе, которая не открылась мне по доброй воле и к которой меня теперь волокут силой.

~

Подвал Дракхара вырублен в самом сердце горы, и стены его дышат холодом, который старше людей. Меня приковывают за руки к чёрному камню. Браслет на запястье не снимают: пока он на мне, я не опаснее любой женщины.

Велиса проверяет цепи сама.

— Я не ненавижу тебя, сестрица, – говорит она, и, кажется, не лжёт. – Ты мне даже нравишься, по-своему. Просто ты последнее, что стоит у меня на пути. Откроешь гору, отдашь Источнику кровь, а дальше уже не твоя забота. – Она поправляет на себе плащ. – Отец готовит круг. К рассвету всё кончится. Потерпи до рассвета, дорогая.

Она уходит, и звук её шагов тает в каменном горле горы.

Я остаюсь одна, в темноте, прикованная, заглушённая. И впервые за долгое время позволяю себе одну секунду чистого, животного страха.

Одну. Не больше.

Потом я начинаю работать.

Флакон Тордана зашит у меня в поясе, и Сорн, обыскивая, его не нашёл, потому что искал оружие, а не стекло. Я выкручиваю руку в цепи, достаю флакон зубами и губами вытаскиваю пробку. "Двенадцать часов без боли, один раз, выбери час мудро". Этот час пришёл. Я выпиваю.