Книга Отвергнутая истинная Высшего дракона, страница 59 – Аурика Рейн

В зале сегодня половина двора, и среди гостей десятки тех, кто видел меня полтора года назад: приглашённые на ту несостоявшуюся свадьбу, члены Совета, придворные дамы. Я жду, что хоть один задержит на мне взгляд, узнает, ахнёт. Никто. Глаз меня видит, а память не цепляет, будто между мной и теми, кто меня знал, кто-то опустил тонкое стекло. Я давно перестала списывать это на серебро в волосах и на шрамы. Здесь что-то ещё, чего я не понимаю, и от этого непонимания мне на людном балу одиноко, как в пустой келье.

Эрик находит меня первым и просит первый танец. Он ведёт легко, уверенно, говорит вполголоса что-то доброе и смешное, и под его рукой я почти забываю, где я и зачем. С ним и танец просто танец. Двор перешёптывается, провожая нас взглядами: северный воин и серебряная дочь мёртвого клана, красивая пара, об этом уже говорят.

Велиса танцует с Каэном в центре зала, и гости расступаются, чтобы смотреть на них. Они и вправду хороши вместе, выученно, безупречно: серое и чёрное, две высокие фигуры, кольцо его матери на её руке поверх его плеча. Это и есть картина, которую двору велено запомнить. Истинная пара дома Драстар.

И всё же.

Между фигурами танца, через весь зал, поверх голов, поверх свечей и зеркал, я ловлю его взгляд. Велиса говорит ему что-то, улыбаясь, а он смотрит мимо неё, на меня, и не отводит глаз. Он смотрит так, как смотрел в первый день, когда меня привели к нему наречённой и он, говорят, потом не спал всю ночь. Тогда я не понимала этого взгляда. Теперь понимаю и оттого едва держу шаг.

Музыка ведёт нас с Эриком в одну сторону, Велису с Каэном в другую, и весь вечер мы танцуем этот второй, настоящий танец через зал: не касаясь, не приближаясь, не сводя глаз. Двор любуется парами на паркете и не видит того единственного танца, который идёт поверх их голов и от которого по-настоящему звенит воздух.

~

В разгар бала по залу пускают свежий придворный листок. Лакеи разносят его на серебряных подносах вместе с вином, гости разворачивают, читают, перешёптываются, и шёпот идёт по залу волной в мою сторону.

Мира вкладывает листок мне в руку прежде, чем успевает понять, что в нём.

На первой странице гравюра. Алтарь, свечи, двое у алтаря. Мужчина в чёрном с серебром склоняется и целует руку женщине в белом. Над гравюрой крупно: "Истинная пара дома Драстар". Внизу мельче: о скорой свадьбе, о возрождённом союзе, о благословении Совета.

Я смотрю на гравюру, и пол подо мной кренится.

Я знаю этот алтарь. Я стояла у него. Эти свечи, этот изгиб ступеней, этот узор на полу – я помню их коленями, помню тем утром, когда он сказал мне нет. Гравюру сделали не заново. Кто-то взял старое изображение и подменил в нём женщину: вырезал одну фигуру в белом и вставил другую, и линии в месте подмены чуть-чуть не сходятся, если смотреть так, как научил меня смотреть Тордан. Меня стёрли с собственного алтаря и вписали туда Велису.

Метка под перчаткой вспыхивает так, будто к ней приложили уголь. Зал плывёт, золото и свечи смазываются, музыка отдаляется, и я чувствую, как подгибаются колени.

Мира успевает. Она перехватывает меня под локоть, смеётся громко и пьяно для всех вокруг, что подруге дурно от духоты, и уводит меня прочь, к боковой двери, в прохладный коридор за залом. Там, в полумраке, у колонны, стоит молодой человек в скромном тёмном платье, с чернильным пятном на пальце, и Мира, разгорячённая вином и страхом, шепчет ему через моё плечо, думая, что тихо: