Книга Попаданка-Акушерка: на Службе у Князя!, страница 102 – Инесса Голд

Тогда я думала, что понимаю эту тьму умом.

Сейчас я видела ее вблизи.

Лязгов бился. Ногти скребли по цепи, каблуки стучали по паркету. Из горла вырывались мокрые, сиплые звуки. Потом меньше. Потом почти ничего.

— Мстислав, - сказала я.

Он не отпустил.

— Он уже не опасен.

— Он опасен, пока дышит.

Это была правда. Холодная, отвратительная и точная.

Я посмотрела на Лязгова. На его выпученные глаза, побагровевшее лицо, на руки, которые еще пытались бороться. И не почувствовала жалости.

Вот что испугало бы меня раньше. Не кровь. Не смерть. А отсутствие жалости к человеку, из-за которого Авроре вспороли живот, ребенок родился под выстрелы, а Емельян лежал у двери с деревянной лисицей, оставленной мне вместо прощания.

Но страха тоже не было.

Было мрачное, тяжелое удовлетворение, похожее не на радость, а на остановленное кровотечение. Давило, болело, но больше не хлестало наружу.

Тело Лязгова обмякло.

Мстислав держал цепь еще несколько секунд. Потом отпустил. Демид Лязгов рухнул на пол между книгами, папками и разбитой лампой.

Я подошла к нему, опустилась на корточки и проверила пульс на сонной артерии. Пальцы легли туда, где недавно мои руки пытались удержать жизнь Емельяна.

Пульса не было.

— Мертв, - сказала я.

Князь медленно выпрямился. На его губе была кровь, рукав рассечен, плечо после удара стеллажа наверняка начнет болеть так, что утром он едва поднимет руку. Сейчас он этого не чувствовал.

— Бумаги, - произнес он.

Я подняла папку, выпавшую из рук Лязгова, раскрыла. Внутри были не все документы, но достаточно: копии счетов, письма, два листа с шифром, аптекарская ведомость Зои.

— Основное здесь, - сказала я. - Остальное в сейфе за третьим шкафом. Он не успел.

Мстислав посмотрел на мертвого врага.

— Нет. Не успел.

Из коридора донеслись шаги Игната и голоса жандармов. Дом постепенно возвращался к людям Патронова.

Я стояла среди рассыпанных книг, с саквояжем в руке, в фартуке, который уже невозможно было отстирать, и вдруг почувствовала, как усталость накрывает меня целиком.

Мстислав шагнул ближе.

— Зоя.

Я подняла руку.

— Не сейчас. Если вы попробуете сказать что-нибудь про храбрость, я, возможно, ударю вас инструментом.

Он посмотрел на зажим, торчащий из моего кармана.

— Верю.

И почему-то именно это удержало меня на ногах.

Глава 32

Утро пришло не светом, а запахом.

Порох, карболка, мокрая шерсть солдатских шинелей, кислый дым потушенного масла, железо крови и крепкий чай, который кто-то догадался принести в левое крыло. За окнами буря выдохлась, но стекла еще дрожали от редких порывов. Дом стоял. Потрепанный, простреленный, с выбитыми дверями и черными следами копоти у парадного входа, но стоял.

Аврора тоже.

Я сидела у ее кровати и считала пульс, хотя уже знала: ритм удерживается. Кожа оставалась бледной, губы сухими, под глазами легли синие тени. Но дыхание было ровным, живот под повязкой мягким, без доскообразного напряжения, которое сразу сказало бы мне о беде в брюшной полости. Температура чуть поднялась, ожидаемо после такой операции и ночи, но пока не опасно.

— Зоя? - прошептала она.

Я наклонилась.

— Я здесь.

Ее глаза открылись не сразу. Сначала ресницы дрогнули, потом мутный взгляд зацепился за мое лицо. В нем было столько страха, что я мгновенно поняла первый вопрос.