Книга Опрокинутый в жизнь, страница 42 – Алексей Небоходов

Сергей бросил быстрый взгляд на Милу, которая как раз выставляла на стол свежий чайник. На лице девушки действительно читались следы усталости, будто не спала ночь, но держалась с собранностью, которая бывает у людей, решивших не поддаваться эмоциям.

— Ну, женщины иногда плачут, — пожал плечами Сергей. — Такие уж они создания.

Бармен Семён, до этого молча протиравший стаканы за стойкой, потянулся к пульту телевизора, висящего в углу, и прибавил громкость — после смерти Зины он старался не пропускать местные новости. Усилившийся звук заставил нескольких посетителей поднять головы, и в баре мгновенно стало тише.

На экране появилось лицо дикторши местной телестудии — женщины средних лет с окаменевшей от лака причёской и застывшим выражением. Голос, обычно деловито-скучный, сейчас звучал напряжённо:

— Сегодня утром в парке Сегадайской городской больницы было обнаружено тело молодой женщины. По предварительным данным полиции, речь идёт об убийстве…

На экране появилась фотография — молодая женщина в белом медицинском халате, с собранными в аккуратный пучок каштановыми волосами и серыми внимательными глазами. Ольга смотрела прямо в камеру с лёгкой, сдержанной улыбкой — такой, какой улыбаются на официальных фото для бейджа, но в уголках глаз таилась искренняя теплота.

— Никитина Ольга Владимировна, двадцать три года, работала медсестрой в неврологическом отделении городской больницы, — продолжал бесстрастный голос ведущей. — Тело обнаружили ранним утром санитары. По данным источников в правоохранительных органах, перед смертью девушка подверглась сексуальному насилию. Смерть наступила в результате удушения…

За столом у окна все застыли. Ваня замер с поднятой рукой, не закончив жест. Наташа медленно поднесла ладонь ко рту. Маша с неестественной аккуратностью поставила стакан с соком на стол, словно боялась, что малейшее неверное движение разрушит хрупкую реальность вокруг. Дима сидел неподвижно, вилка замерла на полпути ко рту. Коля и Света одновременно повернули головы к экрану, на лицах — одинаковое оцепенение.

Сергей побледнел. Рука, только что лежавшая на плече Пети, медленно опустилась, и он уставился на экран с тем выражением, какое бывает у человека, не верящего собственным глазам. Кружка с кофе осталась забытой на полпути к губам.

— Господи, — выдохнул он. — Олька…

А лицо Милы опустело. Щёки побледнели, глаза расширились, стали огромными на осунувшемся лице, и Мила медленно опустилась на стул — ноги вдруг отказались её держать.

— Олька… — это был даже не шёпот, а выдох, в котором слышалось столько боли, что Петя инстинктивно сжался.

Мила и Ольга дружили с первого класса. Столько историй было связано с этой дружбой — о том, как вместе списывали на контрольных, как делили бутерброды в школьной столовой, как прогуливали физкультуру, прячась в раздевалке с журналом. Потом пути разошлись — Ольга поступила в медицинское училище в областном центре, а Мила осталась в Сегадайске, но связь не прервалась. Даже сейчас, спустя годы, они оставались друг для друга той константой, которая не требует ежедневного подтверждения.

Петя смотрел на друзей, и тяжкое чувство наваливалось на грудь — то же самое, что он испытал в день, когда узнали о смерти Зины. Странная смесь страха, непонимания и какой-то первобытной тоски. Петя не до конца понимал, что произошло, но чувствовал эмоции окружающих с особой остротой, будто они передавались напрямую, минуя слова.