Книга Дневник Берии, страница 96 – Алан Эмлин Уильямс

— Похоже, ты позволяешь себе некоторые вольности с этим беднягой. В особенности если он ничего обо мне не знает.

— Я же говорил, что доверяю тебе, Фрэнк.

— Да иди ты, – отмахнулся он, ухмыляясь.

Выходя после этой тирады из ресторана, я увидел, как он машет официанту пустым бокалом.

В тот же день после обеда у входа в термальные источники отеля «Геллерт» в Буде, на скалистом утесе высоко над Дунаем, я встретился с Ласло Ласло. В расстегнутой белой рубашке, фланелевых брюках и сандалиях он выглядел намного свежее, чем вчера, почти нарядным.

— На вашей машине, – сказал он, – мы поедем на остров Маргарет. Там тихо, и мы можем спокойно поговорить.

Было очевидно, что он не разделял моей веры в халатность венгерских служб безопасности, но я списал это скорее на привычку, чем на продуманный план.

Было жаркое, безоблачное воскресенье, на улицах толпы, по широким проспектам скрежетали и разбрасывали искры трамваи, а из их дверей виноградными гроздями свисали люди. Когда мы добрались до острова, он велел мне припарковаться под деревьями сразу за мостом. На лужайках вокруг нас было полно парочек, прогуливающихся или загорающих на солнце. Он немного за ними понаблюдал, затем вытащил из заднего кармана какие-то бумаги и разгладил их на коленях; четыре листа венгерского машинописного текста, набранного через один интервал. В конце последнего листа стоял неразборчивый чернильный росчерк, видимо означавший его подпись.

— Вот то, что вам нужно, – сказал он, передавая мне документы. – Когда вы их переведете, узнаете все необходимое. Я не написал ни единого слова, которое не соответствовало бы действительности.

Я аккуратно положил листки в карман пиджака, рядом с конвертом с тысячей долларов, который дал мне Борис. Ласло не стал выходить из машины.

— Наш друг Дробнов рассказал вам что-нибудь об этом деле? – спросил он наконец.

— Он сказал мне, что вы помогли вывезти из России кое-какую запрещенную литературу, – ответил я, но не сказал ему, что Борис также назвал мне имя автора.

Он кивнул.

— Пойдемте прогуляемся, – сказал я.

Он, казалось, немного поколебался, прежде чем открыть дверь.

— Не буду утомлять вас несущественными подробностями, – начал он. – Расскажу только самое важное.

Мы вышли из машины и зашагали по тропинке между цветочными клумбами.

— Прошлым летом, – продолжал Ласло, – я встретил старого друга, венгерского журналиста, только что вернувшегося из России после трехмесячного пребывания в составе официальной делегации. Во время этого визита он познакомился с человеком, живущим километрах в пятидесяти от Москвы, известным писателем-диссидентом, которому до сих пор удавалось избегать тюремного заключения. Он рассказал мне, что у этого человека есть документы, которые он хотел передать на Запад, но мой друг не пытался вывезти их сам, опасаясь, что он уже на подозрении у КГБ. Поэтому спросил меня, могу ли я помочь.

Я подал заявление на визу в советское посольство здесь, в Будапеште, но после двух месяцев молчания позвонил им и сказал, что не получил ответа. – Он усмехнулся. – «Товарищ Ласло, – сказали они, – отсутствие ответа – это не ответ!» Я этого ожидал, поэтому написал в Союз ветеранов Красной армии и сообщил, что хочу присутствовать на параде в честь Ноября в Москве в составе «Венгерской антифашистской бригады». Офицер, возглавляющий Союз, теперь очень важный человек, маршал Советского Союза, и он сразу же ответил, приложив приглашение от Красной армии на ветеранскую трибуну на параде и билет первого класса из Будапешта в Москву. Конечно, КГБ был в ярости, но ничего не мог поделать. Красная армия – единственная, кого они побаиваются, как кошки собак. Поэтому я полетел в Москву, где меня встретила официальная армейская делегация, и десять дней меня принимали как принца. Конечно, я находился под постоянным наблюдением. Но здесь вам нужно кое-что знать о советской системе. Технически КГБ и сегодня может арестовать кого угодно по подозрению, однако в случае с нами, гражданами «братских социалистических стран», им необходимо сначала проконсультироваться с властями у нас на родине, что дает нам определенный иммунитет. Знаю, это кажется нелогичным, но в России вообще все нелогично. А гражданин социалистического государства, к тому же официальный гость Красной армии, лицо практически неприкосновенное.