Книга Дневник Берии, страница 61 – Алан Эмлин Уильямс

Вся Старая банда собралась там, чтобы поприветствовать меня: помимо Абакумова, были Деканозов, Гвишиани, Багиров, Меркулов, Бакрадзе^[20], также несколько районных начальников из пригородов, они стояли вокруг, все чистые и гладко выбритые, подобострастно глядя на меня. Должен сказать, выражения их лиц вызвали у меня отвращение: вот я смотрю на цвет службы госбезопасности – избранных стражей социализма и советского народа – и вижу сборище подобострастных прихвостней, надушенных и вспотевших, в скрипучих новых туфлях и отглаженных костюмах, как у школьников, подвыпивших на своих первых танцульках.

Как обычно, несколько жен высокопоставленных чиновников ушли после первых тостов, а остальные теперь ждали моего слова. Я взял бокал водки «Особая» и огляделся, наблюдая, как эти преданные борцы за справедливость ежатся и краснеют под моим взглядом, а мечтал только о приятном женском обществе, но это было бы против всех правил.

Вместо этого я неизбежно оказался в обществе Абакумова и круга его приспешников. Он был одним из немногих гостей в парадном мундире – густые черные волосы намазаны бриолином и зачесаны назад, от его грубого смуглого лица разило духами – нафабрился, словно какой-нибудь неотесанный церемониймейстер. Он пил осторожно, как всегда в моей компании, и тут же принялся развлекать меня светской беседой – заговорил о различных уровнях содержания крови в моче, которые можно обнаружить после удара по почкам.

Как любит говорить Хозяин: «Из грязи в князи». Что ж, этот Виктор Семенович, безусловно, именно такой князь! Когда Хозяин говорит об «интеллигентах-вредителях и безродных космополитах», можно быть уверенным, что он не имеет в виду нашего любимого Абакумова!

Я терпеливо сносил его, но он начал вызывать у меня отвращение – ведь я знаю, что, хотя он и кажется таким преданным и искренним, на самом деле он – мародер и хулиган из темной подворотни, который девственность собственной сестры продаст за повышение или медаль. Наконец я оборвал его на полуслове, наблюдая, как он краснеет до ушей, затем повернулся к окружающим и поднял бокал.

— За патриотов-сотрудников Службы государственной безопасности! – воскликнул я, и все они завыли в ответ, как стая гончих. – Итак! – продолжал я, не опуская бокал. – Давайте проверим вашу инициативу, товарищи! Мы сыграем в «Охоту за микрофоном».

(Это знакомая игра – найти спрятанный в комнате микрофон, сигнал к началу настоящего веселья.) Должен сказать, мне всегда доставляет удовольствие наблюдать, как эти энергичные людишки рвут ковры; встают друг другу на плечи, чтобы дотянуться до люстр, которые они разбирают лампочка за лампочкой; простукивают стены; втыкают перочинные ножи за деревянные панели – в общем, разносят комнаты на куски, как банда веселых профессиональных вандалов.

Но вчера вечером у нас была особая шутка. Возможно, мы выпили больше обычного, но мои ребята действительно с энтузиазмом взялись за работу в этой прогнившей гостинице. Там было столько болтающейся проводки, что мы часто натыкались на ложные зацепки, и ребята возвращались, раскрасневшиеся и вспотевшие, чтобы наполнить бокалы перед следующей попыткой.

Вскоре комнаты погрузились в полумрак, воздух наполнился гипсовой пылью, а удача все не улыбалась. (Обычно в таких случаях агент, отвечающий за работу гостиницы, знает это место и ждет подходящего момента, прежде чем сделать открытие; но вчера вечером, я думаю, сотрудники гостиницы либо были слишком пьяны, либо действительно забыли.)