Книга Дневник Берии, страница 60 – Алан Эмлин Уильямс

Я последовал за ней к лестнице и наблюдал, как она спускается вниз с возмутительным достоинством. Затем в последний момент я вышел на балкон приемной, выходящий на улицу. (Мне показалось более уместным наблюдать за маленькой дурочкой сверху, а не на уровне улицы, потому что она была довольно высокой.) Я облокотился на балюстраду и наблюдал, как она дошла до машины. Шофер открыл перед ней дверь. Она наклонилась, чтобы сесть, затем заметила розы, которые я оставил ей на сиденье. Она оглянулась на дом и увидела меня.

— Спасибо за букет! – крикнула она.

А я крикнул в ответ:

— Это не букет, девочка, это венок!

Я увидел, как она побледнела, а шофер, тоже слышавший мою шутку, затолкал ее на заднее сиденье и уехал.

Я не стал ждать, пока утихнет моя ярость, а немедленно позвонил в контору и дал указание доставить ее прямо на Лубянку. Утром я принял необходимые меры, чтобы обеспечить ей надлежащий приговор.

Между тем мне следует отнестись к ситуации философски и рассматривать все это происшествие как еще одно подтверждение странностей человеческой натуры!

Москва, ноябрь 1951 года

Неделя выдалась утомительной, поскольку традиционные празднества^[17] в этом году приурочены к десятой годовщине битвы за Москву, и Хозяин позаботился о том, чтобы все было организовано не только для простых людей, но и для иностранцев.

Помимо многочисленных банкетов и приемов для военных и подхалимских дипломатических кругов, вчера вечером у госбезопасности было свое празднование в гостинице «Москва». (Должен отметить, что это поистине постыдное сооружение – позорное пятно на нашей столице, архитекторов которого следует немедленно наказать! Отопление работает с перебоями, штукатурка со стен осыпается или покрыта пятнами плесени; из нее, как внутренности, торчат пуки проводов; сантехника шумит, как на железнодорожной станции; половина дверей в туалетах толком не закрывается, а унитазы часто не смывают. И все же считается, что это один из лучших отелей в городе – не только для западных буржуазных гостей, но и для высокопоставленных делегатов из братских стран! Впечатление, которое он на них производит, воистину позорное.)

Вечер проходил в банкетных залах на третьем этаже. Я опоздал и пребывал в дурном расположении духа, поскольку печальная история с двумя британскими перебежчиками вызвала еще больше резонанса^[18]. Оба – отвратительные гомосексуалисты, да еще и алкоголики, поэтому я продолжаю относиться к их материалам с величайшей осторожностью. Но до меня дошли известия, что их исчезновение не только усилило настороженность буржуазных властей перед таящимися в их рядах опасностями, тем самым делая их бдительнее, но и привело к увольнению Г. А. Р. Филби с его официального поста – потеря, которую нельзя недооценивать. Но, что еще хуже, это также поставило под угрозу…^[19]

Британцы, конечно, настолько законопослушны и неискренни, что не арестовали П. Но его увольнение с британской дипломатической службы – это не только серьезная неудача, но, если расследование проведут с должным усердием, оно может привести к разоблачению, которое будет для меня крайне неприятным. На данный момент я могу лишь благодарить Бога за то, что П. не последовал за этими двумя в Москву.

В общем, когда я приехал в гостиницу вчера вечером, празднование было в самом разгаре – столы ломились от бутылок и сладостей, минимум половина из них уже была съедена. Но для меня был отведен специальный уголок с припасами, и толпа расступилась, освобождая мне проход через середину зала.