Книга Дневник Берии, страница 38 – Алан Эмлин Уильямс

— Хорошо, – сказал я, – только они захотят узнать, как, черт возьми, мы это раздобыли.

— Все просто. Ты сам вывез из-за железного занавеса, из одной из восточноевропейских стран. Именно так на Запад попадают все нелегальные русские рукописи. Но, разумеется, твой контакт не подлежит разглашению. В этом-то и вся прелесть! Чем больше секретности, тем убедительнее подделка. И поверь, если этот материал действительно динамит, американские издатели сами не будут слишком стремиться доказать, что он ненастоящий. Но помни, – добавил он, когда я подъехал к зданию штаб-квартиры «Радио Свободная Европа», – ни единой душе ни слова!

— Ни слова, – ответил я. – Тайну я унесу с собой в могилу.

— Могилу Берии! – воскликнул Борис, и он продолжал смеяться, когда мы вошли и расписались в журнале регистрации за стойкой.

— Сначала нам нужно тщательно спланировать наши действия на случай непредвиденных обстоятельств, – говорил Борис, шумно прихлебывая свой бульон с яйцом. В последние пару дней мы ходили обедать в уютный ресторанчик посреди Энглишер-Гартен, который в это время года был почти пуст.

— Например, – продолжил Борис, – есть чертово ЦРУ. Об издателях нам беспокоиться не стоит – они будут первыми лохами. Другое дело – ребята из ЦРУ. Конечно, они могут выйти на нас, но, если повезет, они подумают, что мы всего лишь доставщики оригинала. В любом случае важно не только то, чтобы люди из ЦРУ поверили в подлинность книги. Они также должны быть уверены, что знают, – или думают, что знают, – как и откуда она взялась. Но если они хоть на мгновение заподозрят, что это подделка, то могут начать создавать нам серьезные проблемы! Возможно, они не смогут добиться нашей экстрадиции и судебного преследования, но эти ребята очень хорошо умеют давить – они смогут добиться запрета на наш въезд во многие страны, возможно, даже заключить сделку со Швейцарией и затруднить нам перевод наших денег.

— Почему это должно так заинтересовать ЦРУ?

— ЦРУ интересуется всем. И личные мемуары Берии могли бы рассказать этим шпионам в их штаб-квартире в Лэнгли, штат Вирджиния, много полезного. В особенности, – добавил он с хитрой ухмылкой, – если в них содержатся пикантные подробности о нынешних лидерах Кремля!

— О нет. Борис, мы не должны ввязываться в подобный скандал. Это чисто для пропагандистов – работа для ЦРУ. Личные мемуары – соблазнение и изнасилование – это нормально. Но мы не собираемся клеветать на советское правительство. В конце концов, ты говоришь о ЦРУ. А как насчет КГБ? Какова будет их реакция?

— Думаю, их реакция не имеет значения, – произнес Борис, как мне показалось, слишком поспешно. – Всякий раз, когда на Западе публикуется что-то подобное, вызывающее споры, их реакция всегда одна и та же: это контрреволюционный заговор ЦРУ. Помнишь «Дневники Пеньковского»?

— Я думал, что их сфабриковало ЦРУ.

Борис пожал плечами.

— Кто знает? В том-то и дело – кто вообще что-либо знает в этих делах? То же самое было и со старым Никитой – никто никогда не узнает, какая часть его мемуаров действительно принадлежит ему, а сколько было добавлено ЦРУ, или КГБ, или, возможно, и теми и другими. Но в случае с Берией большинство людей, которые могли бы доказать, что это подделка, уже мертвы. А те, кто жив, вероятно, предпочли бы залечь на дно! Поэтому, что бы ни сказал КГБ, кто, черт возьми, будет слушать?