Книга Аховмедская святыня, страница 47 – Дмитрий Билик

— Да и мало ли что могло померещиться старухе сослепу, — впервые подал голос Меркулов.

— Эх, что ни день, то загвоздка. Ладно, Витольд Львович, давай теперь ты рассказывай обо всем по порядку. Что там выяснить удалось?

Меркулов рассказал все в считаные минуты. Орчук слушал, восхищался слогом хозяина, но из головы не выходила та вещица, которую господин поднял. Будто жучок какой в голове появился и тревожит, и тревожит, мочи совсем нет.

— Ну, это успех, Витольд Львович, какой-никакой. Всего и делов-то, теперь накажем филерам в Захожей этого Элариэля арестовать. Это так, чтобы подозрения не вызвать, — объяснил он Меркулову, — думаю, за этим эльфийцем грешков водится порядочно. Какие, говоришь, у него особые приметы?

— Нос свернут и глаз правый наполовину прикрыт.

— Не иголка в стоге сена, сыщем, Витольд Львович, будь покоен. Ты давай бери своего Михайлу, уж больно у тебя орк чудной, нам бы таких штук десять хоть помощниками городовых низшего разряда — я бы во всех питейных быстро порядок навел. А потом народ и сам перестанет баловать, когда узнает, что такая громила их… Эх, ладно. Нигде полукровок столько не возьмешь, да и там, — он показал пальцем наверх, — по голове не погладят. Так, Константин Никифорович, давай трех филеров, выписывай на них бумаги, и пусть дуют на пересечение Толмачевского и Никольского. Увидят этого эльфийца — за шкирку и сюда.

— Будет выполнено, Ваше превосходительство.

— Ну ладно, — обер-полицмейстер тяжело поднялся и подошел к окну, — теперь идите, я немножко передохну — и к великому князю.

Когда Витольд Львович вышел, Мих вскочил, призывно в глаза заглянул, но тот прошел мимо, даже головы не подняв. Так вышли из полицмейстерства, пошли по мостовой в сторону дома, но, опять же, безмолвно.

— Господин…

— Позже, Михайло, — не слишком ласково оборвал его Витольд Львович.

Зашел степенно за угол и побежал, потянув орчука за собой. Мих удивился, но послушно зашлепал босыми ногами по камням. Они завернули снова, и теперь Меркулов прижал его к стене. Орчук даже удивился невиданной силе, появившейся в руках господина. Витольд Львович прижал палец к губам, после чего растаял в воздухе. Потомок кочевников чертыхнулся, но стал ожидать.

Катила мимо телега, запряженная неухоженной кобылой, бок которой сильно покусали оводы. Шли с фабрики несчастные приписные крестьяне с чахоточными иссушенными телами, почти не поднимая ног и шаркая по мостовой худенькой обувкой. Ругалась зычным голосом непонятно на кого и неведомо за что баба в одном из домов, но по причине закрытости окон разобрать слова было сложно.

Обычная моршанская жизнь, где степень шума зависит от уровня благонадежности района, в целом никого не удивляла. Вот только на соседней улице, с которой они с господином только свернули, послышались звуки ссоры. Ни криков, ни причитаний, лишь возня, редкий стук и скрежет, что возникает лишь при драке.

Не удержался Мих, выглянул и обомлел. Стояли, вцепившись друг в друга, точно псы бойцовские, двое — титулярный советник в съехавшем набок мундире и напротив него тот самый, инкогнито. Плащ распахнут, под ним одежда вся такая же черная, сапоги из телячьей кожи, и лицо сплошь черное, в страшной гримасе застывшее. Не сразу понял Мих, что не настоящий облик это, а всего лишь маска. Только успел понять, как все понеслось с невероятной скоростью.