Онлайн книга «Аховмедская святыня»
|
— Нам придется как минимум встретиться с этим инкогнито, чтобы выяснить. Любезнейший, в Столешников переулок, к полицмейстерству, — Витольд Львович отодвинул шторку на раскрытом окне и высунулся наружу. Купе ловко покатило по мостовой, проехало Захожую слободу и выбралось на набережную. Уже тут Мих почувствовал странный прогорклый запах, но виду не подал, мало ли чем может вонять от воды. Но чем дальше они ехали, тем горелый дух становился сильнее, пока наконец Меркулов, не обладавший восхитительным орочьим обонянием, не подтвердил догадку потомка кочевников: — Пожар! С этими словами Витольд Львович высунулся из окошка и стал наблюдать. Орчуку, которому тоже было страсть как интересно, пришлось довольствоваться лишь затылком Меркулова. Впрочем, недолго. — Любезнейший, останови! — послышался голос титулярного советника, явно обращенный к кучеру. Экипаж вздрогнул и встал. Витольд Львович выбрался наружу, а следом вывалился и Мих. Огляделся: оказались они на Гончарной — местечке хоть и не дряном, но маложивописном. С одной стороны, тут до Кремля рукой подать, с другой — строения сплошь худые, многие из них составляют кособокие склады, на которые плюнешь — развалятся. Конечно, стала сюда рука генерал-губернатора дотягиваться: те убожества, что ближе к центру города стояли, уже снесли, площадку расчистили и собирались там строить не иначе как добротные дома по последней моде. Но вот остальные постройки, раскинутые безо всякой последовательности и ума, продолжали угнетать взоры благороднейшей публики, которой, к слову, тут было не особо много (а что им тут делать?). Такому безобразию заняться огнем — даже стараться не надо: кинул кто папиросу возле сухой доски или опрокинул невзначай керосинку — и баста. Мих не понял, что же именно произошло тут. Ясно только, что умышленность злодейская — в противном случае не собралось бы столько служивых из его ведомства, полицейских то бишь. Немногочисленных зевак от пожара в сторону отодвинули, хотя уняли красного петуха довольно быстро (разглядел орчук среди пожарных знакомого дворянина, что у великого князя на обеде видел, — Телепнев, кажется). Однако недолгое пламя оставило немалые разрушения: будто родилось в центре деревянных строений, проворно съело несколько зданий и, насытившись, успокоилось. Конечно, не без водной магии, по всей видимости. Посреди этого безобразия стояли знакомые фигуры: Его превосходительство и сразу все три высокородия. Первого полицмейстера, уважаемого Константина Никифоровича, Мих знал; второго, того румяного в очках, видел раз всего, когда к князю ездили. А вот третьего, дюжего молодчика с пышными усами, широкой грудью и красивым мужественным лицом, видел впервые. Ну гусар, чисто гусар, под натиском такого ни одна женщина не устоит. Хотя форма у всех одинаковая, полицмейстеры и есть, ближайшие помощники Его превосходительства. — Витольд Львович, ты как тут?! — увидев вначале орчука, а потом уже подчиненного, крикнул обер-полицмейстер. Господин не стал надрывно кричать в ответ, прошел по черной от гари земле и, уже оказавшись достаточно близко, сказал: — Проезжали, из Захожей. — А, ты все с аховмедцем… Голос Александра Александровича выразил всю ту небрежность, какую только мог. По всей видимости, смерть козлоногого действительно представляла не такой большой интерес для Его превосходительства, как нынешняя беда. Мих заключил по обеспокоенному виду обер-полицмейстера, что случилось тут нечто весьма неприятное. То бишь пожар — он сам по себе мало хорошего несет, но тут было нечто большее. |