Онлайн книга «Аховмедская святыня»
|
— Ваше превосходительство, — подскочил тут городовой старшего оклада, выглядевший не молодо и не особо внушительно, ростом даже ниже румяного полицмейстера в очках, но на груди серебряная медаль «За усердную службу», а подобная награда дорогого стоит. — Старушка одна, что в хибаре неподалеку живет, говорит, что видела человека, отсюда шествовавшего. — Понятно, что человека. Или ты думаешь, я поверить должен, что только обнаружили все похищенное, а оно случайно возьми да вспыхни? Ты, главное, скажи, человек был пламенем объят или нет? — Вот это неясно. Старая она, зрением слабая. По ее словам, вообще все вокруг в огне было. — Толку нам от подобного свидетеля. Николай Соломонович, — обратился Его превосходительство к бравому полицмейстеру, которого про себя орчук все же стал называть «гусаром», — езжай до Павла Мстиславовича, вежливо, но настойчиво пригласи в Столешников переулок. Нет, лучше сопроводи, скажи, к Александру Александровичу для срочного разговора. — Ваше превосходительство, у нас и доказательств никаких против Аристовых нет, — вступился Константин Никифорович. — Подумайте, каким скандалом дело обернуться может. — Ой, да куда уж больше! У меня за спиной Его Императорское Высочество стоит и после каждого шага велит отчитываться. Езжай, Николай Соломонович, за Аристовым, езжай, а уже потом что-нибудь придумаем… Петр Андреевич, — это он уже к «румяному», — оставайся здесь, может, что найти получится еще или свидетелей опросишь. Пока он это все говорил, заметил Мих одну странную штуку, которую Витольд Львович выкинул. Вот господин вроде стоял-стоял, а потом быстро, как не всякий человек может, наклонился да с земли что-то поднял. Точнее, оторвал — запекшееся, в остов сгоревший вросшее. Орчук разглядеть не успел, только понял, что малозначительная по размерам вещица, не более пяди, серая, сажей покрытая. Но то ладно, увидел, что и увидел, но вот потом… Сунул в карман, ловко, уверенно, как тать заправский, будто всю жизнь только тем и занимался. У орчука аж челюсть разинулась и глаза на лоб поползли, а Витольд Львович на него взглянул и палец ко рту приложил, мол, помалкивай. Что тут оставалось? Давеча, еще когда в трактир ходил, дорогой думал Мих, что прикипел вроде к господину. Тот без орчука — как человек из деревни, несмышленый, первый раз в городе оказавшийся. Еще подумал о том, как сам сможет и закон преступить за Витольда Львовича. Славийский закон — он что дышло: куда повернул — туда и вышло. Не всегда со справедливостью водится, порой наоборот. Главное — закон Божий, чтобы по совести жить. Но теперь орчук смешался. Видел прямо сейчас, что непотребное господин делает, против совести и разума, да промолчал. Тогда и пропал. Кончился Мих как честный человек, как отцом воспитанный, не было его более. Может, стоило еще рот открыть, воспротивиться, да теперь Его превосходительство заговорил, к титулярному советнику обращаясь: — Поедешь со мной, Витольд Львович, до полицмейстерства. Сейчас со всей этой кутерьмой разберусь, а потом вернемся к нашим баранам. А так с нами посидишь, человек ты неглупый, может даже, подскажешь что. Сейчас Аристова Николай Соломонович привезет, такой кордебалет начнется… Взял Александр Александрович Меркулова под руку, как доброго приятеля, и повел прочь. После Константин Никифорович пошел, а уже совсем позади Мих. Причем орчук плелся с самым угрюмым выражением лица и твердым решением в ближайшее же время крепко поговорить с Витольдом Львовичем и объясниться. |