Книга Аховмедская святыня, страница 50 – Дмитрий Билик

Меркулов кивнул. Достал свое портмоне потрепанное, на которое стыдно смотреть было даже Миху, и зашуршал бумажками. Деньги у титулярного советника еще оставались, но орчук, даже не заглядывая в кошель, понял, что дело их труба. Сам Мих, знамо дело, отложенные деньги в потайной карман спрятал, на исподнем подшитый — самое надежное средство от воров. А дела Витольда Львовича давно уже и орчуковскими стали, потому к подобным внезапным и крупным расходам полукровка так ревностно относился.

— У меня к нему двенадцать патронов заготовленных есть, я вам так даю, — хозяин высыпал содержимое на прилавок. — А ежели пороховница или капсюли понадобятся, приходите, по своей цене отдам.

Мих не стал говорить, что порой «своих» так обдирают, что без штанов приходится бегать, но ему тут слова не давали. И так оружейник потеплел к господину, на том и остановимся. Витольд Львович кивнул, сказал, что непременно зайдет, как только что понадобится, и они вышли прочь.

— Михайло, чего голову задрал?

— Лавку запоминаю, раз у нас теперь уступка здесь.

— И что? Далеко же от нас.

— Эх, господин, ничегошеньки вы не понимаете. За хорошей ценой можно и половину Моршана пешим пройти. Тем паче этот от службы всего в двух шагах. Ваше благородие, вы не говорили, что до оружия охочи.

— Да куда там, — усмехнулся Витольд Львович, пристегивая кобуру к поясу, — отец по отрочеству несколько раз учил стрелять. Общее представление имею, а так… — он неопределенно махнул рукой.

— Ну как же, сами сказали, револьвер голтяковский.

— Так на рукояти выгравировано «Николай Голтяковский, Суула», смотри, — продемонстрировал он Миху. — Я слышал только, что в Сууле оружейный завод открывали.

— Эк вы ловко, — изумился Мих, считавший в делах наживы хозяина давно потерянным, — три рубля отыграли у этого скопидомца.

— Да разве дело в деньгах? — сразу разочаровал орчука титулярный советник. — Тут другое. Оружейник увидел во мне заинтересованного в своем деле человека. Отсюда и патроны выделил, кобуру вот справил. Сдается мне, за это мы бы отдельную цену еще выплатили. Да и не уверен я был, так, наобум сказал… Кстати, я бумагу у Его превосходительства запрошу, чтоб и тебе можно было револьвер носить. Купим побольше, под руку, генерийский или тризновский. Гоблинарские уж больно мелковаты и дороги.

— Да бог с вами, господин, какой мне револьвер, — смутился Мих.

В отношении к огнестрельному оружию орчук полностью оправдывал свое происхождение. К пороху, взрывам и выстрелам Мих испытывал животный страх, перемешанный с отвращением. Крепкие луки, у кочевников распространенные, хотя многие и называли их подлым оружием, куда привычнее. А ежели взять в десницу топор или хотя бы секач кривой, что от плеча до бедра разрубает…

Конечно, в военном искусстве орчук был не чета своим сородичам по матери, папенька очень насилие не любил и всячески Миха от этого отваживал. Но пока в Орде жили, еще мальчишкой тренироваться приходилось. Ведь как у орков: только ходить научился, от титьки мамкиной оторвался, значит, копье махонькое, детское уже держать может. Побольше подрастет — ему уже меч тонкий затупленный носить можно. А позднее, когда пройдет орчонок «черную ночь» и получит дозволение мужчиной называться, тогда и секач разрешается в руки взять.