Книга Перерождение, страница 75 – Дмитрий Билик

Егерь отступил, перезаряжая «Сайгу», и тут же вскинул карабин снова, однако зря. Кощеи, которые прежде имитировали атлантов, разве что подпирающих бока, а не небо, рванули к нам. Блин, вот вроде всего четыре рубежника, но что-то мне подсказывает, что и этого будет более, чем достаточно.

— Юния, отступить! — крикнул я, выуживая на ходу вибрирующий меч. Значит, ты не прочь вкусить и неживой крови? Удивительная неразборчивость.

А сам крутанулся на месте, вытянув клинок перед собой, реагируя на любое движение. Наверное, если бы меня увидели какие-нибудь реконструкторы или фехтовальщики, те бы попадали от смеха. Ну да, меч мне дали, а вот научить им драться забыли. В арсенале у меня были лишь часы просмотренных фильмов, где рубились холодняком, пара приемов рукопашки из армейки и удивительное желание выжить. И мне казалось, что именно последний пункт в личной программе сейчас перевешивал все остальные.

Неожиданно, но, мой неожиданный маневр удался. Одному из прытких кощеев глубоко рассекло плечо и он остановился, да и его товарищи замедлились, неспешно окружая меня. Надо же, раньше вы были как-то посильнее, что ли.

Бах — и раненый кощей завалился на спину с крохотным круглым отверстием над правой бровью. Более того, он вроде даже как-то шевелился, пытался сучить ногами (видимо, больше рефлекторно), однако стало понятно, что уже не встанет. Ничего себе! Вот тебе и не пригодится «Сайга». Все-таки правильно говорят, что добрым словом и оружием можно сделать гораздо больше, чем просто добрым словом.

Один из неживых, не сговариваясь, бросился к Егерю. Видимо, прежде ребята не считали, что он представляет какую-то опасность, но внезапно изменили свое мнение. Да и парочка оставшихся возле меня неживых стала действовать более решительно. Один из них выглядел старо, даже грузно, другой являлся его полной противоположностью — худой, вертлявый, чуть шагнувший за рубеж тридцатилетия. Я, как парень умный, решил сначала расправиться с уже повидавшим виды рубежником, считая, что затем можно будет сосредоточиться на сильном противнике. Это напоминало ужин — когда ты сначала ешь невкусную гречку, чтобы потом добраться до ароматной котлетки.

Уровень подготовки у меня был действительно средненький — постоянно в зале я не тренировался, на мечах не фехтовал. Однако вдруг выяснилось, что и среди рубежников нет закаленных в боях воинов. Наверное, когда-то раньше, во всяком средневековье, такие действительно были. А теперь все, как и я, больше полагались на силу хиста. А учитывая, что кощеи оказались какими-то уставшими и двигались примерно как машина по гравийке на спущенных шинах, биться с ними было вполне реально.

Я даже не успевал замечать, как все происходит — тело будто реагировало само. Шаг назад, наклон, стойка, захват руки, подсесть под противника, подбить бедром и бросить через себя. Я довольно посмотрел, как рухнул Пожилой и, уходя из-под встречной атаки Молодого понял, что действую в корне неверно. Тут не бой по правилам, по очкам победу не присудят. Вот те же неживые хотят меня вполне себе убить, даже длинные ножи со Слова вытащили.

Пока я отступал от активного Молодого, поднялся второй кощей и тут же бросился в бой. Да и у Егеря, который сейчас отбивался «Сайгой», дела шли немногим лучше. Что мне понравилось еще больше — влияние хиста, не нашего, кощеевского, в данном случае почти игрушечного, а настоящего, глобального, рядом изменилось. Короткого взгляда на леших и дракона мне хватило, чтобы догадаться — силенки у нечисти заканчиваются.