Книга Перерождение, страница 72 – Дмитрий Билик

— Все, я побежал, — кинул леший. Разве что успел ткнуть пальцем в рану Егерю. — А ты помни, что сделал. Теперь должен.

— Такое забудешь, — только и успел сказать Миша, как Оковецкий лешак удрал. Я даже понял не понял, как. Буквально шагнул в сторону и исчез.

Ладно, мне все равно надо наводить мосты. В смысле, мириться с Кусей. Которая, к слову, завидев гостей (и явно узнав) выбралась из своего гнезда, расправила крылья и стала злобно клекотать. Что-то мне подсказывало, что на грифоньем это переводилось как угодно, но не: «Чертовски рада тебя видеть».

— Куся, послушай!

Договорить она мне не дала. Заклекотала так, что даже в ушах зазвенело. Зато на ее призыв прилетел тот самый небольшой, но очень гордый грифон, держащий в клюве упитанного зайца. Что меня порадовало, как умный мужчина, тот не стал сходу влетать двумя ногами в жир, а приземлился возле гнезда, положил туда добычу и подошел к своей мадам, встав чуть позади. Все верно, дружище, это не твоя война.

— Куся, прости меня, я не хотел оставлять тебя, но так было нужно.

В ответ опять лишь ругань и звон в ушах. Все-таки так и не научился я находить общий язык с женщинами. И неважно, кто они были — обычные чужанки, древняя нечисть или крылатые красотки.

— Куся, зато все к лучшему, смотри, какого ты себе кавалера нашла.

Охристый впервые за все время подошел к своей супруге и мягко положил свою голову ей не плечо. Выглядело это забавно, потому что грифон был чуть меньше моей белоснежной красавицы. А еще охристый будто бы что-то негромко сказал. И мне подумалось, что сейчас самое время ковать железо, пока он горячо.

— Куся… — сделал я несколько шагов вперед. — Ты же знаешь, как я тебя люблю. Я же тебя вот с такого возраста.

Я продемонстрировал рукой размеры, с какого именно. Грифониха недовольно щелкнула клювом, но не продолжила ругаться. Лишь встряхнулась, сбрасывая голову супруга с себя. Мол, не мешай. Правильно, нашла на ком сорвать злобу. Эх, дружище, натерпишься ты еще с ней, досталась тебе дама с характером.

— Помнишь, как маленькая бегала по дому? Как пряталась в комнате, рюкзак мой порвала? Как по двору бегала?

Я болтал, подходя все ближе. И пусть взгляд Куси и продолжал оставаться сердитым, но никаких решительных действий, чтобы сбежать, как в прошлый раз, она не совершала. Я же почти приблизился к ней и поднял обе руки, показывая ладони. Собственно, ни на что особо надеяться не приходилось. Разве что на милосердие и добродушие грифонихи. Должна же она хоть что-то была перенять от меня.

Кожа покрылась мурашками, а сам я даже дышать перестал. Сердце и без того не просто бешено стучащее, а скорее выплясывающее тарантеллу, ощутимо било по ребрам. Того и гляди вырвется наружу. А Куся раскрыла клюв, шагнула вперед и… склонила голову, прижавшись к моей ладони. Я аж задрожал от эмоций, готовый вот-вот расплакаться.

— Кусечка, — прижался я к белым перьями, обнимая грифониху. — Моя хорошая.

Та тоже что-то урчала на своем птичьем, давая понять, что я хоть и засранец, но ее засранец. И теперь прощен полностью.

Вот только неожиданно заклекотал новоиспеченный муж. Тоже мне, ревнивец, нашел на что обращать внимание. Мы даже разного биологического вида! Однако я все же повернул голову в его сторону (не хотелось бы, чтобы в такой радостный момент мне откусили что-нибудь) и неожиданно понял, что дело было далеко не во мне. На поляну, ломая деревья и ветки, вздымая после себя землю, выползало громадное чудище. Если честно, имя аспид ему подходило больше, чем дракон. Я привык представлять последних как величественных созданий, покрытых чешуей, почему-то с умными глазами. А этот… нет, к росту претензий не было никаких, а ко всему остальному имелись вопросики.