Книга Перерождение, страница 74 – Дмитрий Билик

Стена огня росла столь стремительно, что я понял почти сразу — ни защититься, ни убежать я не успею. Сопротивляться хистом напрямую? Глупо, но больше ничего и не оставалось. Я сжал кулаки, готовый исторгнуть из себя почти весь промысел и… с удивлением смотрел, как пламя уходит в землю, заставляя траву желтеть и истончаться, пока та не превратилась в подобие пепла, рассыпавшись в труху.

Леший, который при первой встрече (как известно оно имеет основополагающее значение) мне как-то сильно не понравился, вступился за меня. Мало того, что вступился, так еще здорово осадил дракона, который ярился, извивался, изрыгал свой ядовитый огонь перебирал на месте лапами, словно находился на цепи, но решительно ничего не мог сделать.

Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Какого рожна Оковецкий раньше прибеднялся, раз он такой мощный? Могли бы обойтись без предварительного орошения моих штанов и их последующей просушки. Встал бы с посохом и рявкнул: «Ты не пройдешь!».

Я повернулся к лешему и увидел, что причиной резкого поворота в сражении стала невидимая битва промыслов, а именно так можно было назвать происходящее. Которая, впрочем, не проходила так уж просто для лешака. Больше того, из его носа тусклой змейкой сочилась странная коричневая струйка. Кровь?

Стоило присмотреться внимательно и стало ясно, что тут все оказалось значительно сложнее, чем на первый взгляд. Потому что схлестнулись не два хиста, а множество. Нутро дракона напоминало мощный реактор атомной электростанции, к которому тянулось несколько линий. Самая крепкая из них завязывалась на Царе царей, а поменьше уже соединялись с кощеями.

Но и Оковецкий лешак оказался не так прост. Его «ядро» предстало более слабым, однако в то же самое время «сеть» нечисти была обширнее. Я насчитал около двадцати-двадцати пяти «активных соединений». А когда стал разбираться, кто же находится на том конце провода, то увидел… леших. Крючковатых и сгорбленных, с ветками вместо пальцев, колодами на ногах, похожих на сердитые разбуженные деревья — то были старые, мудрые и могущественные предводители лесного народа. Сильных и гордых антропоморфных существ, пусть долгое влияние хиста и сделало свое дело — таким было не больше двухсот. И совсем молодых, нормальных, можно сказать, людей, в которых только зарождалась лесная мощь.

Все они прибыли сюда тайными тропами на помощь своему товарищу (которого, может, даже втайне ненавидели). Однако цеховая солидарность вкупе со страхом уничтожения, которое недавно постигла их коллегу, сделали свое дело. Все лешие собрались как единое целое. Когда-нибудь такое вообще было?

Что интересно, среди «молодых» я рассмотрел родного батюшко. Выборгский леший заметил мой взгляд и даже попытался на мгновение улыбнуться. Правда, именно что на мгновение. С таким же успехом можно было бы попытаться поговорить со сталеваром у мартеновской печи — напряжение и концентрация здесь оказались запредельными. Впрочем, у меня и самого имелись важные дела. О которых возвестил громкий выстрел Егеря.

Я повернулся, рассматривая, куда там угодил Миша и увидел Царя царей, который отколупывал пулю со лба. Вот тебе и зачарованные на кровотечение. Черепа первожреца они даже не пробили. Хотя тут, возможно, дело в том, что у неживого неплохие щиты.