Онлайн книга «Маша и Медведь 3»
|
— Ах, красавица! Краса-авица! — восторженным шёпотом хвалил профессор птицу. — Ну-ка, милая, посмотрим… Хм… — Что там у вас? — спросил только что проснувшийся, потягивающийся Баграр. — Профессор сумел подманить окольцованную птицу, — негромко пояснил ситуацию Виктор Иванович. — Странно… Очень странно… — забормотал Попов. — Обычно указывается цифровой код, ну, иногда возраст… А здесь — просто «Катя». — А ну-ка! — подошедший Баграр подставил коготь, и птичка радостно на него перескочила. — Ты моя умница! Немножко растерялась, но всё сделала правильно. Вспоминаем: как разворачивать формулу?.. Профессор, совершенно нелепым образом разинув рот, таращил глаза на маленькую девочку, сидящую на руках у огромного медведя: — Феноменально!.. Виктор Иванович строчил в своей летописи как пулемёт — фиксировал новое дивное событие! — Катенька!!! — громогласно воскликнула Аня, уснувшая вчера первая, и сегодня первая же из девчонок выспавшаяся. — Живая! Живая! Уж на эти крики из всех домиков начали выглядывать люди и площадь живо наполнилась народом. — А где же, барышня, ваши туфельки? — полюбопытствовал профессор Попов. — В океане потерялись, пока меня водяной кулак тащил. Виктор Иванович потеснился на лавочке: — Господа, дайте же барышне присесть! Юная дева, не расскажете ли вы нам о постигших вас приключениях? — Расскажу, — согласилась Катя, и Виктор Иванович потянулся за новой тетрадью. — Да погодите вы с рассказами! — засуетилась Аня. — Дайте хоть дитё накормить. — Одно другому не мешает, — дипломатически успокоил Аню профессор Попов. — Мы будем чай пить и беседовать. К тому же, первый чайник уже поспел! А господа с «Царицына» любезно поделились с нами прекрасными бисквитами. Вы как к бисквитам относитесь, Катенька? — Хорошо, — кивнула Катя. — Прекрасно! К тому же, если ребёнок будет рассказывать и есть, Виктор Иванович ничего не пропустит в своих записях. Маша Конечно же, Аня разбудила нас с Марусей, иначе мы бы прослушали историю Катюшки. Самое удивительное, конечно — это когда она начала доставать и выкладывать на стол камешки. — Вот. Я превратила всех, кого лиса собиралась съесть, — она посмотрела на Баграра и доверительно сказала: — Как страшно она кричала! Я сидела в кустах над пещерой и всё слышала. И она съела охранников. — Неужели? — поразился профессор. — Как же они все в неё вместились? — Ну… Она не целиком их съела, а… — Катя передёрнулась. — Что-то из внутренностей. Мне было очень страшно, и я не стала подлетать близко, видела только, что крови натекли большие лужи… И я… — она часто заморгала, — хотела убежать. То есть, улететь… — Ч-ш-ш-ш… — Баграр тихонько накрыл Катину макушку лапой, и сделал загадочные глаза: — Сейчас ты уснёшь — на минуточку! А когда проснёшься всё станет хо-ро-шо. М-гм? — и начал что-то напевать на гертнийском. Глаза у Кати закрылись, но сама она продолжала сидеть ровненько, как столбик. — Ну вот! — Баграр отпустил её голову и прищёлкнул когтями. — Итак, ты улетела в серединку острова… — А утром я решила, что посмотрю, что происходит на берегу. И увидела на этом острове русские флаги! И прилетела сюда. — Умница! А какие красивые у тебя получились камешки! Даже янтарные! Катя расцвела лучезарной улыбкой: — Среди тех, кого лиса собиралась съесть, были не только дети. Вот эти пять — это лисята. |