Книга Королевская кровь, страница 182 – Дэниел Абрахам

* * *

«Любые женщины, кроме первокровных, по природе своей влекутся к мужчинам, наружность коих наиболее сходна с обликом изначальной расы людей. Ясурутки находят привлекательными мужчин с более тонкими чешуйками, цветом ближе к телесному. У южнецов женщины – помимо тех, что предназначены служить единственно умножению рода и не стоят нашего внимания, – выбирают мужчин, чьи глаза меньше и светлее. Йеммутки при наличии выбора предпочитают партнеров менее массивных и с более прямой осанкой. Воистину расы тяготели бы к тому, чтобы со временем вновь обрести единое физическое обличье, если бы не стремление мужчин к экзотическому телесному опыту.

Характерным примером могут служить скандальные похождения Роббе Састиллина. Муж благородной внешности и аристократических кровей, с богатыми возможностями и с многообещающей придворной будущностью, он прибегал для плотских утех к девушкам циннийской расы. В итоге такая склонность послужила к его бесчестью и погубила девушек, хотя изначально все они действовали, исходя из естественного для них природного побуждения».

* * *

Гедер заложил пальцем страницу и откинулся в кресле. Мысль автора казалась ему сомнительной. Уже не впервые он жалел, что Басрахип с его богиней не в силах оценить правдивость написанных слов, в отличие от произнесенных.

Верно ли рассуждение в книге? Вправду ли женщина из другой расы тяготеет к первокровному лишь в силу расовых особенностей? Почему Китрин бель-Саркур его выбрала? Потому что он исключительная личность? Или потому, что он лорд-регент? Или потому, что он первокровный? Есть ли способ вычленить импульсы, приведшие к тому неповторимому мигу во тьме подземелья? Интересно, что сказал бы Басрахип, случись Гедеру об этом заговорить. Не то чтобы он осмелился бы, но отчего бы не поразмышлять…

Интересно, думает ли Китрин о нем?

Голос Астера заставил его вздрогнуть.

— Вот ты где!

Гедер вмиг захлопнул книгу и повернулся к принцу.

Астер теперь казался взрослее, словно за дни, проведенные в подземелье, черты лица успели заостриться. Гедер не знал, бывает ли так. Он считал, что дети растут незаметно для взрослых, – перемены, происходящие за день, слишком неуловимы, как и перемены за неделю, за месяц. Наверное, различия станут ощутимы, если не видеться год, а потом еще год. А может, это и неверно. Бывает ли, что человек долго живет в одном состоянии, а потом вдруг преображается, становится совсем другим? Или не другим, а просто более взрослым. Более зрелым. Более похожим на себя самого.

— Да, – ответил Гедер. – Сижу читаю. День выдался утомительным, и я решил…

Астер кивнул. Может, черты лица и остались прежними, просто добавилось серьезности? Впрочем, отчего ей появляться после дней, проведенных с Китрин, а не после смерти короля Симеона? Или, может, сказывается то, что слишком уж много событий идут чередой?..

По крайней мере, для Гедера все ощущалось именно так.

— Ты пока ничего не сделал с Каллиамом.

— Да. То есть нет, сделал. Я отдал его особняк Басрахипу. Для жрецов. Это уже кое-что.

Астер уселся на стол, свесив ноги. Его молчаливое осуждение было красноречивее слов.

— Это все из-за Джорея, – объяснил Гедер. – Доусон – его отец. Не могу же я казнить отца своего друга.

— Ты точно знаешь, что он тебе друг?