Книга Королевская кровь, страница 184 – Дэниел Абрахам

Китрин присела на корточки. Да, вот зеленое платье, привезенное из Карса. И тонкое серебряное ожерелье, у которого звенья сплавились вместе. Если это дальний от самого пекла угол, то все равно не позавидуешь. Записная книжка обгорела со всех сторон, только в самой середине страницы пожелтели и скрутились. Китрин пролистнула сколько могла, от страниц невыносимо пахло гарью. Китрин отбросила книжку в сторону. Синий шелковый плащ безнадежно испорчен. И шерстяной тоже. Чужой перстень из золота с каменьями Китрин отложила в сторону, чтобы отдать хозяйке: может, найдет владельца или оставит себе.

Роясь в складках негодной одежды, Китрин вдруг наткнулась на что-то твердое и прочное, как камень. Драконий зуб! Безупречно-белый, корневые выступы похожи на застывшие водяные струи. Посреди человеческой разрухи драконий зуб остался невредимым. Китрин не понимала, добрым знаком это считать или зловещим предзнаменованием, но как бы то ни было, зуб – ее собственность. Она сунула его в карман.

Во дворе появился какой-то мужчина, хозяйка гостиницы отошла с ним поговорить. Явно не постоялец – налоговый оценщик в поисках выручки. Маленькие люди пусть страдают как угодно, а сборщик податей купил себе право собирать налоги, и, если он не восполнит сумму контракта, его собственные дети впадут в нужду. Вечный круговорот – нескончаемый, жесткий, безжалостный.

Китрин вышла на улицу. Ожерелье можно продать по весу серебра. Зуб сияет той же бесполезной красотой, что и прежде. Все прочее сгинуло.

Лавка портного стояла через двор от здания бани, где Китрин провела целый день после выхода из подземелья. Купалась в широких медных ваннах, вымывала волосы так, что они стояли вокруг головы дыбом, как пух одуванчика. Терла себя деревянными скребками, пока кожа не стала розовой, как у новорожденного мышонка. И все равно, выйдя на улицу, Китрин не могла избавиться от чувства, что в волосах сплошь песок и пыль, а кожа пропахла кошачьей мочой. В конце концов она вынуждена была признать это обманом чувств, происходящим от долгого затворничества в подземелье, и решила попросту облиться розовой водой и ждать, пока иллюзия развеется. Выйдя из бани, она наткнулась на вывеску портного и взяла ее на заметку.

Лавка среди прочего отличалась от других тем, что принадлежала дартину. Кемниполь – город первокровных, и, хотя временами здесь мелькали люди других рас, дартин в качестве самостоятельного предпринимателя ощутимо выделялся, поэтому Китрин сделала выбор в его пользу еще раньше, чем переступила порог.

— Слушаю вас, юная госпожа, – приветствовал ее хозяин, как только она появилась в дверях. – Могу ли я вам помочь?

— Надеюсь, – ответила Китрин. – Я приехала из Порте-Оливы, все мои вещи сгорели. Нужно несколько платьев, и желательно поскорее.

Она знала, что для владельца такая фраза послужит весомым намеком на то, что клиентка не прочь подороже заплатить, если хозяин не прочь уделить ей побольше внимания. Так и вышло. Дартин с помощью тонкого шнура и воска снял мерки, делая записи знаками, которых Китрин никогда не видела, а затем вынес образцы своей работы. Она заказала два платья, достаточно официальные для приема у короля – или в данном случае у лорда-регента. Мысль о том, что для встречи с Гедером нужно облачаться в торжественные одежды, казалась странной, но таковы уж были правила поведения. Жизнь в качестве изгоев и беглецов закончилась, не одеваться же по-прежнему в рубище.