Книга Королевская кровь, страница 183 – Дэниел Абрахам

Гедер попытался взглянуть через окно в сад, однако свет превращал стекло в темное зеркало, где отражался лишь сам Гедер да книги. Целые ряды книг, которые ни правда, ни ложь.

— Нет, – ответил он. – И я понимаю, можно просто задать вопрос Джорею – и Басрахип мне скажет. Но я не хочу. Ведь если Джорей не друг, то что тогда? Если все зашло слишком далеко и у меня никого не осталось, как жить дальше? Нет, молчи. Я и сам понимаю, что лучше задать вопрос. Понимаю, что лучше узнать правду. Да только хочется сначала почитать книгу. Или поговорить с кем-нибудь из банка Китрин. Да что угодно. В любой час найдется то, что мне приятнее делать, чем узнавать правду.

— А почему ты на него не сердишься?

— На Джорея?

— На Доусона. Отца. Он ведь пытался тебя убить.

— Да, я понимаю. И наверное, должен сердиться. Может, я и сержусь, но… То есть я хочу сказать – он же не пытался меня высмеивать. Он принимает меня всерьез настолько, что считает достойным умертвления. Я хорошо к нему относился. Правда. И мне хотелось бы, чтобы он тоже ко мне хорошо относился.

— Ну, это вряд ли.

Гедер засмеялся:

— Наверное, ты прав. Я сделаю что положено. И я не собираюсь умирать. Обещаю тебе.

Интересно, иметь сына – это примерно так же? Вряд ли. Общение с Астером слишком походило на общение с другом, а отцы с сыновьями – при всем разнообразии ролей – все-таки не то же, что друзья. Может быть, просто Гедер с Астером оба хорошо знали, что значит потерять близкого человека. А может, они единственные в Антее наделены властью и исключительностью такого уровня, который отгораживает их от других.

— Что ты собираешься делать? – спросил Астер.

— Покараю Каллиама. И положу конец всему делу. Кто бы за этим ни стоял. И добьюсь, чтобы такое больше не повторилось. Идет?

Астер миг помолчал, раздумывая, затем кивнул. Гедер положил книгу на стол, поднялся и задул первую свечу. Астер присоединился, и вскоре вокруг остались лишь темнота и запах дыма.

Они вышли из библиотеки и направились к покоям – молодой человек и мальчик. Вместе, рядом, но не касаясь друг друга.

— Я понимаю, – заговорил Гедер, шагая по коридору, – что, пока я лорд-регент, даже думать об этом нельзя. Но когда регентство закончится и ты займешь трон – как думаешь, крупный ли выйдет скандал, если я женюсь на магистре?

Китрин ступала по обожженным руинам гостиницы, будто во сне. Так странно! Не прошло и месяца с тех пор, как она, стоя во дворе, услыхала с улицы голос Смитта. Тогда каменные стены казались крепкими и вечными, как горы. Но камни потемнели от сажи, деревянные опоры сгорели, крыша рухнула. С трудом верилось, что это прежнее здание или даже прежний город. Может, и вправду это совсем другое место.

— Я все перерыла, магистра, – заверила ее хозяйка гостиницы – первокровная, плотнее Китрин, более смуглая и румяная, с темными тенями под глазами от усталости и утрат. – Нашла что было, но это сущие крохи. Те, кто пустил огонь, сначала утащили что смогли, а уж пламя слизало остальное.

— Покажите, – попросила Китрин.

Небольшой двор теперь был разделен на квадраты – чуть больше двух десятков. Видимо, по числу постояльцев, которые заплатили за ночлег и не вернулись. Женщина остановилась у квадрата с почерневшей тканью.

— Это лежало примерно там, где надо, магистра, – пояснила она. – В углу, подальше от самого жара. Кое-что сохранилось.