Книга Как выйти замуж за ресторанного Индюка, страница 9 – Ирина Серебрянская

— Но я только начала! — взвизгнула та.

— Вы упустили ребёнка на проезжей части, — сказал Лев тоном, не терпящим возражений. — Я заплачу вам за две недели. До свидания.

Стелла попыталась что-то возразить, но Лев уже потерял к ней интерес. Он снова повернулся к Кате.

— У вас есть жильё? — спросил он, хотя, кажется, уже знал ответ.

— У меня был чемодан и кот, — ответила Катя, обводя рукой эпицентр хаоса. — Теперь у меня есть ещё ссадина и чувство глубокого несоответствия реальности.

— Вы можете жить у меня, — сказал Лев, и в его голосе не было вопроса. — Комната для персонала. Отдельный санузел. Питание за счёт дома. Зарплата — в два раза выше рыночной. Ваши обязанности — Миша. Он сейчас не ходит в садик.

— Почему? — спросила Катя, хотя догадывалась.

— Потому что его отовсюду выгоняли, — признал Лев. — Последний раз — после того, как он накормил воспитательницу пластилиновыми червями и сказал, что это «диетическая альтернатива мясу». Воспитательница уволилась.

Катя закрыла глаза. Открыла. Миша стоял рядом, держал её за руку и смотрел на отца с таким выражением, будто говорил: «Ну что, пап, я молодец?»

— У меня нет педагогического образования, — сказала Катя, делая последнюю попытку сохранить благоразумие.

— У меня его тоже нет, — сказал Лев. — А я воспитываю его пять лет. Всё равно никто не знает, как правильно.

— Это слабый аргумент.

— А вот это, — Лев указал на Мишу, — сильный. Он вас хочет. Я вас... — он запнулся, подбирая слово, — ценю. Вы его спасли дважды. Этого достаточно.

Катя посмотрела на Мишу. Миша посмотрел на неё.

— Будешь моей няней? — спросил он серьёзно.

— Буду, — сказала Катя и удивилась собственному голосу — твёрдому, спокойному, не допускающему сомнений.

— А кот? — спросил Миша.

— Кот — комплектом.

— Замечательно. — Миша кивнул с удовлетворением и, развернувшись, зашагал к Maserati, как генерал, завершивший успешные переговоры.

Лев протянул Кате руку. Она пожала её — на секунду, не дольше, чем нужно для приличия. Но и за эту секунду успела заметить, что у него на запястье тонкий шрам, похожий на молнию, и что он пахнет деревом и дымом — так пахнут дорогие мужские парфюмы, смешанные с чем-то своим, личным.

— Добро пожаловать в хаос, — сказал Лев и открыл перед ней дверцу машины.

Васька в переноске заорал с новой силой. Чемодан догрузили в багажник. А Катя села на заднее сиденье, рядом с Мишей, который тут же прижался к ней плечом, и почувствовала, как что-то тяжёлое и тёплое опускается ей на сердце — не страх, не сожаление, а странное, незнакомое чувство, похожее на... возвращение домой.

Даже если домом оказался пентхаус ресторанного магната, которого две недели назад она назвала индюком.

Дом Льва Горского находился на двадцатом этаже нового жилого комплекса в центре города. Катя ожидала увидеть что-то помпезное — мрамор, позолоту, лепнину, хрусталь. Вместо этого лифт вынес её в пространство, которое можно было назвать только одним словом — «минимализм».

Пол был из тёмного дерева, тёплого, скрипучего — единственное, что создавало ощущение жизни. Стены — белые, гладкие, без единой картины, если не считать огромной фотографии в чёрной рамке, изображавшей... кинжал? Или это был нож? Катя не поняла. Мебель — серая, угловатая, такая, на которой, наверное, нельзя сидеть в вязаных носках, потому что это «нарушает эстетику». Огромные панорамные окна выходили на реку — город внизу был похож на муравейник, а небо казалось ближе, чем на земле.