Книга Как выйти замуж за ресторанного Индюка, страница 10 – Ирина Серебрянская

— Холодно, — сказала Катя, потирая плечи. Было начало июня, но в пентхаусе работал кондиционер на полную мощность, и воздух пах стерильностью больничной палаты.

— Это стиль, — сказал Лев, закрывая входную дверь.

— Стиль морга, — парировала Катя, и Миша прыснул.

Лев бросил на неё короткий взгляд, но ничего не сказал. Он вообще был неразговорчив в машине — всю дорогу молчал, смотрел в окно, иногда проводил рукой по лицу, будто стирая усталость. Катя заметила под его глазами тени — чёрные, глубокие, как у человека, который забыл, что такое нормальный сон.

— Твоя комната на втором этаже, — сказал он, показывая на лестницу. — Рядом с детской. Ванная — отдельная. Вещи можешь разобрать позже.

— А покормить Ваську? — спросила Катя, освобождая кота из переноски.

Васька вылез, огляделся, чихнул и немедленно направился к дивану, чтобы проверить, насколько тот удобен для когтеточки.

— Коту купят лоток, миску и корм, — сказал Лев, наблюдая за Васей с выражением лёгкой обречённости. — Премиум-класса, конечно.

— Васька ест «Вискас», — сказала Катя. — Он неприхотливый.

— Васька теперь будет есть то, что полезно, — отрезал Лев, и Катя поняла, что спорить бесполезно. Этот человек привык управлять всем — от поставок морепродуктов до кошачьего рациона.

Первый вечер прошёл в режиме «адаптации». Катя распаковала чемодан. У неё было три футболки, две пары джинсов, одно сиреневое платье, любимая кофта, растянутая на локтях, и тапки в виде зайцев. Тапки были мягкие, розовые, с длинными ушами. Она надела их, и это было её маленьким бунтом против серо-белой эстетики пентхауса.

Миша позвал её через полчаса, держа в руках книгу.

— Почитаешь мне перед сном? — спросил он, и в его голосе не было просьбы — была констатация факта, будто они договаривались об этом ещё в прошлой жизни.

— Что читать? — спросила Катя, похлопывая по кровати.

— «Винни-Пуха», — сказал Миша. — Я люблю, когда Винни говорит: «Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро». Папа говорит, что так делать нельзя. А я считаю, что Винни просто весёлый.

— Винни мудрый, — согласилась Катя. — Просто его мудрость — в умении радоваться мелочам.

Она читала вслух, водя пальцем по строчкам. Миша слушал, иногда задавал странные вопросы, а потом вдруг затих и уснул, положив голову ей на колени.

Катя посмотрела на него — на длинные ресницы, на приоткрытый рот, на маленькую родинку над губой — и почувствовала, как сердце её сжимается. Такой маленький. Такой одинокий. Мать на Бали, отец вечно на работе, няни меняются, как перчатки. А он всего лишь хочет, чтобы кто-то был рядом. Чтобы читал ему книжки. Чтобы не боялся его странных вопросов.

Она укрыла его одеялом, неожиданно для себя самой, поцеловала в лоб, и вышла из детской.

На кухне горел свет. Лев сидел за столом, перед ним стоял бокал с чем-то тёмным — виски, наверное, — и ноутбук. Он листал какие-то документы, хмурился, иногда что-то печатал. Увидев Катю, он поднял голову.

— Уснул? — спросил он.

— Уснул. Сказал, что Винни-Пух — это про гедонизм, а Пятачок — про тревожное расстройство.

Лев усмехнулся. Усмешка у него была кривоватая, неловкая — видно, что он не привык улыбаться просто так, без повода.

— Он странный, — сказал Лев. — Миша. Он говорит, как маленький профессор. Я иногда не понимаю, откуда это в нём.