Книга Ледяное сердце эриды. Зарождение легенды, страница 206 – Цитианка

Дариан вернулся в Веларрон и больше не появлялся в лесу. Он не рискует подходить к границе перевалов, не посылает сюда отряды, будто понимает, что эта земля теперь не его. Но новости все равно доходят до нас. Говорят, в Веларроне все чаще шепчутся о том, что эриды сбросили свои маски покорных служителей. Нас рисуют чудовищами в ночных рассказах, матерям советуют пугать нами детей, называя нас хладоносцами и бессердечными. И все же, несмотря на страх, некоторые продолжают верить в старую сказку. Они все еще мечтают добыть из нас чудо, вырвать то самое серебро из глаз, заставить пролить слезы и получить от них исцеление или жизнь для своих мертвых. Слухи о «слезах эридов» живут дольше любой правды, и чем больше нас боятся, тем сильнее в них верят.

Я отвожу взгляд в сторону, где у нас расположилась тренировочная арена. Отныне каждый эрид в Луциоре учится владеть мечом, топором и луком. Нет больше хладниц и усмирителей — только стражи, чьи руки привыкают к рукоятям, а не к людским вискам. Риан теперь наш учитель. Он обучает нас драться и выслеживать людей. Да, это звучит странно. Человек учит эридов, как идти по следу другого человека, как читать отпечатки сапог в земле, как понимать, где ломали ветки и где останавливались перевести дыхание. Иногда я смотрю на него и думаю, насколько далеко мы все зашли. Риан почти не говорит о прошлом, и я не знаю, сделал ли он выбор остаться с нами из злости на Дариана или просто потому, что Веларрон больше не оставил ему места среди своих. Но факт остается фактом — он с нами и он помогает.

Я думаю обо всем этом, о Луциоре, о тренировках, о том, как мы учимся выслеживать людей и называем это необходимостью, и все равно внутри остается чувство, что я оказалась здесь не потому, что выбрала этот путь сама, а потому что обстоятельства вытолкнули меня на эту сторону. Столько лет прошло, а внутри ничего не изменилось. Все так же холодно, все так же пусто и это не потому, что мое сердце перестало биться, оно умерло еще в тот день когда я увидела Адариса в гробнице.

Иногда, мне кажется, что в тишине я слышу знакомую мелодию рояля. Ноты едва различимы, будто звучат не здесь, а где-то далеко, через толщу стен и снега, сквозь годы и утраты. Музыка проникает в сон, и я будто снова стою рядом с ним, вижу его спину, как он медленно проводит рукой по клавишам. Только мысль о нем продолжает держать меня. Пока остальные эриды постепенно растворяются в холоде равнодушия, пока их лица становятся одинаково спокойными, а их чувства застывают вместе с сердцами, я продолжаю держаться за маленький огонек, который Адарис оставил во мне. Он слабый, почти незаметный, но именно он не дает мне окончательно превратиться в лед. Я знаю, что если отпущу и это, то стану такой же, как все, тихой, правильной и равнодушной.

— Может, ты наконец заглянешь в нее? — голос Сарена вырывает меня из мыслей.

Я поднимаю на него глаза и сразу замечаю порванный плащ, темную полосу на ткани у плеча и засохшую кровь ближе к рукаву. Видимо, снова произошла стычка с людьми в лесу, и он вернулся прямо оттуда.

Перевожу взгляд вниз и только сейчас понимаю, что все это время сжимала шкатулку. Дерево потемнело от времени, углы стерлись, замок давно не блестит. Я даже не помню, как долго держу ее так, но не могу решиться открыть. Боюсь, что внутри окажется что-то, что разобьет меня окончательно.