Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 98 – Диана Фурсова

Король прочитал.

Его лицо не изменилось.

Но очаг в детской башне стал ниже.

— Бал первого пламени, — произнёс он.

Мивель во сне пошевелился.

Яссена медленно поднялась.

— Что это?

Рейвард передал карточку леди Верене. Та успела присесть у стены и закрыть глаза на несколько минут, но теперь сразу стала собранной. Прочла и поджала губы.

— Древний придворный обычай, — сказала она. — После первого принятого ответа большого очага наследника представляют двору. Он должен принести первое пламя в зал рода, чтобы все увидели: гнездо не молчит.

— После принятого ответа, — повторила Яссена. — Но мы восстановили только одну строку.

— Именно поэтому Каорель торопится, — тихо сказала Верена.

Рейвард взял приглашение обратно.

— Он хочет превратить неполную правду в полное испытание.

— И сделать это перед всем двором, — добавила Яссена.

Теперь она уже видела контуры. Ещё не все, но достаточно. Ночью Мивель сумел говорить, потому что рядом были те, кто слушал. Большой очаг ответил, потому что мальчик пришёл не доказывать, а возвращать дому правильные слова. А бал — это свет, толпа, взгляды, шёпот, цепи должностей, оценивающие глаза, длинные платья и сотни взрослых, которые будут ждать чуда ровно так же, как совет ждал крыла.

Только громче.

— Он не пойдёт, — сказал Рейвард.

Яссена посмотрела на него.

Сказано было так, будто решение уже принято. Но она слышала в этом не только отца. Она слышала короля, который впервые за два дня хотел просто закрыть дверь и не пустить в неё никого. Желание понятное. Нужное сердцу. Опасное для дела.

Верена тоже услышала.

— Ваше Величество, отказ от бала после ночного ответа большого очага будет истолкован против наследника.

— Пусть толкуют.

— Они уже толкуют. И Каорель выберет самые удобные слова: наследник проявил знак только в узком круге, под влиянием госпожи Лиргард, перед частично склонёнными свидетелями. Двор не видел. Значит, двор не обязан верить.

Рейвард сжал карточку так, что плотная бумага согнулась.

Мивель проснулся.

Не резко. Просто открыл глаза и посмотрел на отца, на Яссену, на приглашение в его руке.

— Опять совет?

Яссена подошла первой, присела рядом.

— Не совсем.

— Хуже?

Она хотела сказать “нет”. Не получилось.

Мивель понял.

Он сел, сонный, с растрёпанными волосами и Искрой в руках.

— Они хотят, чтобы я снова показывал?

Рейвард опустился рядом с ним.

— Я не позволю им требовать от тебя то, что сломает вчерашнее.

Мальчик задумался.

— А если они скажут, что я спрятался?

Рейвард не ответил сразу.

И в этой паузе Яссена снова увидела, как сильно изменился Мивель. Ещё недавно он спросил бы: “Отец рассердится?” Теперь он думал о том, как чужие слова доберутся до его дома. Не по-взрослому. Нет. Он всё ещё был маленьким мальчиком, который прижимал деревянную птицу к груди и хотел спать у огня. Но теперь он начал понимать: если страшное слово оставить за дверью, оно не всегда исчезает. Иногда оно становится слухом и возвращается уже через зал.

— Я не хочу на бал, — сказал Мивель.

— Тогда не пойдём, — произнёс Рейвард.

— Но если не пойдём, Каорель скажет, что я не смог.

Снова тишина.

Яссена осторожно поправила край покрывала у его колен. Бытовое движение помогало не сказать слишком много.

— Мив, — сказала она, — можно я сначала узнаю, как устроен этот бал? Не чтобы сразу соглашаться. Чтобы понять, где они хотят поставить тебе ловушку.