Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 90 – Диана Фурсова

— Шестое, — тихо сказал Мивель.

Все посмотрели на него.

Он покраснел, но продолжил:

— Искра идёт.

Яссена почувствовала, как горло сжалось от нежности.

Рейвард посмотрел на Велта.

— Шестое: личный знак наследника, деревянная птица Искра, остаётся при нём.

— И росток, — добавил Мивель тише.

Каорель не выдержал:

— Ваше Высочество, большой очаг — не место для горшков с землёй.

Мивель прижал Искру к груди, но не отступил.

— Он вырос, когда папа услышал.

Рейвард сказал:

— Седьмое: первый росток из восточной утренней столовой идёт как свидетель ответа дома.

Велт писал так быстро, что буквы плясали по строкам, но он не останавливался.

Рувена медленно произнесла:

— Это необычно.

— Это мой дом, — сказал Мивель.

Слова прозвучали тихо.

Но за ними снова отозвался большой очаг.

Каорель побледнел едва заметно. Только возле губ. Яссена увидела.

Рувена тоже.

— Записано? — спросил Рейвард.

— Да, Ваше Величество, — ответил Велт.

— Леди Кларн?

Рувена помолчала.

— Я соглашусь при одном условии.

Рейвард ждал.

— Перед выходом госпожа Лиргард ответит совету на вопрос о своём статусе. Не о кольце. Не о догадках. О том, кем она входит к большому очагу. Кормилицей? Хранительницей? Свидетельницей? Влиянием на наследника?

Вот она, новая дверь.

Яссена понимала: если назовёт себя хранительницей, Каорель немедленно потребует подтверждения и права совета утвердить или отвергнуть. Если скажет “кормилица”, обесценит отклик кольца и центрального гнезда. Если скажет “свидетельница”, откажется от права действовать, когда дом снова подаст знак. Если промолчит — Каорель назовёт это скрытой властью.

Мивель смотрел на неё с тревогой.

Рейвард тоже смотрел.

Но не отвечал за неё.

Хорошо.

Ей нужно было выбрать самой.

Яссена опустила взгляд на свои руки. На серебряное кольцо. На пальцы, которые ещё помнили пыль гобелена, тепло горшка, ткань королевской манжеты, страницы книги Маэлины, белую нить у окна. Она не была местной хранительницей из легенды. Не была придворной дамой. Не была матерью Мивеля и не собиралась занимать чужое место. Но она была той, кто пришёл, когда ребёнок позвал. Той, кто видела дом через малое. Той, кто не позволила сделать из заботы нарушение.

Она подняла голову.

— Я войду как кормилица наследника, — сказала она. — И как временная хранительница его домашнего круга на семь дней, данных королём. Не выше совета. Не вместо отца. Не от имени древних должностей, которых я ещё не знаю. Я отвечаю за то, чтобы Мивель был накормлен, согрет, услышан и не оставлен один там, где взрослые требуют от него силы. Если большому очагу этого мало, он сам промолчит. Если достаточно — пусть совет спорит уже с ним.

Рувена смотрела на неё долго.

— Вы понимаете, что это не дворцовая формула?

— Начинаю подозревать, что дворцовые формулы и завели нас сюда.

Леди Верена отвернулась к окну слишком быстро.

Гарн за дверью кашлянул.

Мивель улыбнулся. Маленько, устало, но живо.

Рувена не улыбнулась.

Зато сказала:

— Запишите статус госпожи Лиргард в точности.

Велт заскрипел пером.

Каорель молчал.

И это молчание было неприятнее его улыбок.

Готовились к выходу не как к шествию.

Именно на этом настояла Яссена.

— Если вы сейчас принесёте парадный плащ, три знака рода и туфли, в которых Мивель не может нормально идти, — сказала она, когда Эмма уже тянулась к шкафу, — мы вернёмся к тому, с чего начали.