Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 89 – Диана Фурсова

— Нет.

Мивель вздрогнул.

Яссена тут же повернулась к нему.

— Нет, Мив. Не потому, что я хочу тебя туда вести силой.

Он смотрел на неё огромными глазами.

— А почему?

Она присела рядом, прямо перед дверью, при совете, при короле, при Каореле. Платье смялось под коленями, но ей было всё равно.

— Потому что большой очаг уже позвал. И потому что там лежит часть правды, которую твоя мама оставила тебе. Но мы пойдём не для них. Не чтобы они посмотрели, достаточно ли ты дракон. Мы пойдём, чтобы вернуть твоему дому правильные слова.

Он долго молчал.

— А если я испугаюсь?

— Тогда скажешь.

— При совете?

— Особенно при совете.

Печать слова засияла ярче.

Мивель сглотнул.

— А они не будут смеяться?

Яссена поднялась и повернулась к решётке.

— Не будут.

Каорель тихо сказал:

— Вы уже отдаёте приказы совету?

— Нет. Объясняю условие.

— Условие чего?

— Доступа к наследнику.

В коридоре кто-то резко вдохнул. Рувена прищурилась.

— Вы забываетесь.

— Возможно. Тогда поправьте меня законом, леди Кларн. Совет хочет идти к большому очагу как свидетель? Пусть идёт. Но если хоть один член совета назовёт страх наследника слабостью, его молчание — виной, его привязанность — влиянием, а его детскую комнату — помехой обряду, большой очаг услышит не правду, а тот же страх, которым печати уже повредили. И если дом снова замолчит, виноват будет не Мивель.

Теперь молчали все.

Рейвард подошёл ближе к Яссене.

— Продолжайте.

Одно слово.

Разрешение.

Защита.

И ответственность.

Она почувствовала, как усталость отступает на полшага.

— Совет может быть свидетелем, — сказала Яссена. — Но не судьёй детского дыхания. Не толпой у его плеча. Не голосом, который решает, достойно ли его слово быть услышанным. Маэлина оставила другую клятву. Дом показал это. Свиток найден. Подмена видна. Если совет хочет доказать, что служит королевскому гнезду, а не чужому страху, пусть начнёт с простого: идти тихо, смотреть честно, ничего не трогать без записи и слушать Мивеля раньше Каореля.

Большой очаг внизу снова гулко отозвался.

На этот раз не просто гулом.

По полу детской башни прошла золотая линия — тонкая, как нитка, но живая. Она вышла из печати очага, обогнула низкий столик, коснулась края горшка с ростком, прошла мимо ног Мивеля и легла к двери.

Не к совету.

К Мивелю.

Мальчик посмотрел на линию.

— Это дорога?

Яссена не знала. Но дом уже слишком ясно говорил, чтобы отвечать ложной осторожностью.

— Похоже.

Рувена смотрела на золотую линию через решётку. На её лице впервые появилось не раздражение и не требовательность, а что-то вроде уважения. С трудом, нехотя, но всё же.

— Ваше Величество, — сказала она, — совет примет условия, если они будут записаны.

Каорель резко повернулся к ней.

— Леди Кларн.

— Я сказала: если будут записаны, регент. Не если их продиктует госпожа Лиргард под настроение очага.

— Вы отдаёте древний порядок в руки кормилицы?

— Я пытаюсь не спорить с дворцом, когда он рисует дорогу к большому очагу.

Рейвард кивнул Велту.

— Пишите.

Юноша встрепенулся и опустил перо на страницу.

Рейвард продиктовал:

— Совет допускается к свидетельству большого очага при следующих условиях. Первое: наследник идёт не на испытание, а к восстановлению материнской клятвы. Второе: присутствуют только король, наследник, госпожа Лиргард, леди Верена, леди Рувена Кларн, регент Каорель Вилст, страж Гарн, няра Эмма и писец Велт. Третье: советники не обращаются к наследнику без разрешения короля или его собственного согласия. Четвёртое: все предметы, найденные и принесённые из гнездовой кладовой, остаются под охраной и описываются до начала. Пятое: любое изменение в очаге, печатях или поведении дворца записывается дословно.