Книга Кормилица-попаданка. Наследник королевского дракона, страница 44 – Диана Фурсова

Яссена подошла к нему, но не стала обнимать при всех. Только присела рядом и поставила на стол Искру, которая упала на бок.

— Вот видишь, — сказала она тихо. — Сегодня ты сам сказал слово, которое было нужно.

Мивель провёл пальцем по обломанному крылу.

— Я кричал.

— Иногда слово выходит громким, если его долго запирали.

Рейвард услышал. Конечно, услышал.

И ничего не сказал.

Ночь прошла неровно.

Не страшно, но настороженно. В детской башне впервые за долгое время оставили дверь не запертой, а лишь прикрытой. Гарн стоял снаружи, и Мивель трижды спрашивал, не ушёл ли он. Эмма сидела у дальней стены с рукоделием, но игла чаще замирала в её пальцах, чем двигалась. Велт принёс дополнительное полено, два мягких покрывала и маленькую медную лампу с матовым стеклом, а потом долго шептался с Гарном у двери. Яссена не разбирала слов, но видела по лицам: слуги боялись не тени. Они боялись того, что теперь любая помощь наследнику будет считаться выбором стороны.

Мивель уснул не сразу.

Он лежал не в центре огромной кровати, а ближе к краю, откуда видел очаг и низкий столик с Искрой. Яссена сидела неподалёку на стуле. Спина у неё болела от усталости, в висках тяжело стучало, а в голове всё время возвращалась запись в книге доступа.

Третья стража ночи.

Мастер шторного двора.

Окно наследника.

Подпись Яссены Лиргард.

Почти её рука. Почти её имя. Почти её вина.

В какой-то момент Мивель тихо спросил:

— Се-на?

— Я здесь.

— А если утром книга опять скажет плохое?

— Тогда утром мы её снова прочитаем.

— А если отец поверит книге?

Яссена посмотрела на огонь. Пламя горело ровно. Маленькое, живое, будто прислушивалось не меньше неё.

— Тогда мы покажем ему не только книгу. Покажем окно, штору, подписи, тех, кто был рядом, и то, что ты видел.

— А если он всё равно?

Тут нельзя было отвечать быстро.

— Тогда я не знаю, — сказала она честно. — Но я не уйду молча.

Мивель помолчал.

— Хорошо.

И только после этого уснул.

Яссена ещё долго сидела рядом, боясь закрыть глаза. Её собственный новый мир не давал ей ни одной спокойной опоры. Она не знала, чем закончится семидневный срок. Не знала, где искать мастера шторного двора. Не знала, подделал ли кто-то подпись или прежняя Яссена сама поставила её под чужим давлением. Не знала, почему кольцо на её пальце носит знак гнезда и огня, тот самый, что проступал в пламени.

Но к рассвету она поняла одно.

Если этот дворец верит записям, она будет писать.

Если он верит порядку, она создаст порядок, в котором ребёнку не придётся просить разрешения на тепло.

Если он верит свидетельствам, она соберёт свидетелей так, чтобы их нельзя было убрать всех сразу.

А если он верит только королю, придётся сделать так, чтобы король увидел сына не на совете, а за обычным утренним столом.

Первый общий завтрак Яссена начала готовить ещё до того, как солнце поднялось над северными окнами.

Не руками одной героини, конечно. Она не собиралась изображать всесильную хозяйку, которая в чужом дворце за ночь меняет всё. Сначала она осторожно разбудила Эмму, потом попросила Велта найти малую солнечную столовую — не торжественный зал, не советный круг и не комнату, где всё “положено”, а место, где король мог бы сесть с сыном без двух десятков свидетелей. Велт знал такую.