Онлайн книга «Личный паноптикум»
|
Белецкий принялся перевязывать прострелянное плечо Дмитрия Николаевича оторванной от своей рубашки полосой. — Все!.. Все будет хорошо, Дмитрий Николаевич, – сбивчиво проговорил он. – Теперь уж все закончилось! — Все закончилось… – эхом повторил Руднев и потерял сознание. Заключение Дмитрий Николаевич мелкими перебежками отступал вниз по парадной лестнице своего особняка, а настырный Белецкий шел за ним по пятам и настойчиво требовал прекратить манкировать проблему с заказом на двойной портрет по мотивам Шекспировской «Бури». — Дмитрий Николаевич, коли вы не желаете браться за эту работу, следует объявить об этом заказчику. Тянуть время – это неприемлемое решение! – назидательно твердил Белецкий. — А по мне, так вполне себе приемлемое! – возразил Руднев. — Дмитрий Николаевич, еще неделю я смогу ссылаться на то, что вы больны. А что я дальше скажу? — Скажи, что я умер! — Это не смешно! — Ну хорошо, Белецкий! Что ты предлагаешь? — Нужно написать письмо с извинениями и заверениями в глубоком почтении… — Отличная идея! Вот и напиши! Ты же секретарь! — Дмитрий Николаевич, мои обязанности секретаря предусматривают исключительно ведение вашей деловой переписки, а личную уж извольте вести сами! — Нет тут ничего личного, Белецкий! Да и не могу я сам написать! Доктор велел мне руку щадить. — О! Вы, никак, стали придерживаться врачебных предписаний? Тогда соблаговолите объяснить, почему ваша рука не на перевязи? — Потому что я иду с визитом, а щеголять повязкой ça ne se fait pas (фр. не подобает). У Белецкого наверняка бы нашлось что сказать и про визит, и про правила хорошего тона, но тут Господь Бог послал Дмитрию Николаевичу спасение от затянувшихся нравоучений, явив свою милость в лице кабинетского регистратора Савелия Галактионовича Савушкина, три дня как переведенного из младших делопроизводителей в просто делопроизводители. Внеочередное повышение в должности Савушкину выхлопотал Терентьев, особо отметив в своем рапорте, что проявленные его помощником сообразительность и храбрость не только способствовали разоблачению и обезвреживанию убийцы, но и спасли жизни чиновника особых поручений сыскного управления и двух гражданских лиц. Ходатайство было удовлетворено, а сверх того, Савелию Галактионовичу выдали премию в размере пяти рублей, на которые тот выправил себе новый костюм. Сам же Савушкин героем себя не считал, а напротив, переживал из-за обнаруженной им в себе нехватки смелости. Вывод этот Савелий Галактионович сделал на том основании, что уж очень ему было страшно, когда он шел по карнизу шириной в полпяди на высоте четвертого этажа, пробираясь к окну Анатолия Витальевича от окна соседней квартиры. Своим смущением Савушкин в порыве доверительной откровенности поделился с Белецким, и тот высказал молодому человеку мнение, что закалке душевной стойкости значительно способствует укрепление тела, и предложил обучить Савелия Галактионовича собственной системе физических упражнений, которая способствовала развитию силы и ловкости, а также оттачивала боевые навыки. Савушкин принял предложение с восторгом и благодарностью. А что до Белецкого, тот был рад получить Савелия Галактионовича в ученики, во-первых, потому что симпатизировал молодому сыщику, а во-вторых, потому что занятия с Савушкиным заменяли ему привычные тренировки с Дмитрием Николаевичем, которые пришлось отложить на то время, пока у Руднева не заживет простреленное плечо. |