Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Роман Арнольдович выслушал чиновника с завидной невозмутимостью, лишь пару раз скривив губы, будто хлебнул дрянного вина. — Полно, ваше превосходительство, – сказал он снисходительно, – мы же не мальчишки, которые в догонялки-салочки играют, и из которых один всегда проиграл, а второй выиграл. Наши игры куда сложнее, и результат их высчитывается не столь однозначно. Да, вы правы, моя схема с заводами потерпела крах, но что по итогу? А по итогу Россия свои заводы спасти уже не успеет, поскольку её планы в той степени известны противнику, что требуют пересмотра, на который у вас уже нет времени. Так что, хоть мне и не вручат Железный крест[97], взыскание и порицание мне не грозят. — Вам грозят военный трибунал и расстрел, – отчеканил Виктор Леонидович. Шлау снова удивлённо поднял брови. — В России? – уточнил он. – Тогда вернёмся к упомянутой выше папке… — Нет, Роман Арнольдович, в Германии, – оборвал всесильный чиновник и улыбнулся холодной и жестокой улыбкой. – Видите ли, агент Вервольф, вместо реальных планов эвакуации вы исправно поставляли своим немецким шефам дезинформацию. И покуда германские спецслужбы хлебали пустой кисель, наши заводы оказались спасены. Кстати, этот кульбит разработал и осуществил тот самый, по вашему мнению, не очень смышлёный красавчик-генштабист. Да-да! Князь Вяземский всё это время использовал вас для прикрытия наших планов, а вы, Шлау, как глупый кот, вместо того, чтобы гонять мышей, пусть даже и в буфете, скакали за бумажкой на верёвочке. Лицо шпиона застыло в какой-то напряжённой и необъяснимой гримасе. Он более минуты безмолвно буравил своего собеседника взглядом, в котором попеременно читались то страх, то сомнение, то ярость. — Это неправда, – выговорил он наконец. — Это вы абверу[98] будете доказывать. А заодно попробуете убедить полковника Николаи[99], что действовали непреднамеренно. — Вы блефуете! Виктор Леонидович развёл руками. — Если вы мне не верите, то думаю, вас порадует тот факт, что я намерен обменять вас на дюжину русских пленных. Роман Арнольдович долго не говорил ни слова, очевидно, обдумывая свое положение и решая, стоит ли верить словам его превосходительства. Выдержка и самообладание Шлау делали ему честь. Наконец, с видом гроссмейстера, не желавшего сдавать проигрышную партию и надеющегося переломить ещё ход игры, профессор с расстановкой произнес. — Если вы передадите меня Германии, скандала вам не избежать. Виктор Леонидович резко подался вперед, и лицо его перекосилось от мстительной злобы. — А да и чёрт с ним! – проскрежетал он. – Выкупаемся в дерьме, бог даст, не потонем! А вот ты, сволочь, станешь в немецких казематах под пытками корёжиться и все свои грехи вспоминать! Особенно смерть русского офицера Павла Сергеевича Вяземского! Ведь это ты его убил, гадина?! — Не он, – голос Руднева прозвучал тихо, но отчётливо. Виктор Леонидович на мгновение замер, а потом с невымещенной яростью поворотился к Дмитрию Николаевичу: — Почему вы так думаете?! — Потому что иначе ему не было бы смысла писать шифр на «Чаше Купидона», – спокойно ответил Руднев. Странность этих слов заставила его превосходительство вернуть себе хладнокровие, подавив вспышку гнева. — Объяснитесь, Дмитрий Николаевич, – велел он уже ровно. |