Книга Пантеон оборотней, страница 200 – Евгения Якушина

— Мне до ваших операций наплевать и растереть! – перебил жандармского офицера Терентьев. – Однако отчёт я с вас в данном конкретном случае спрашиваю вполне правомочно! Вам, ваше высокоблагородие, отлично известно, что эти господа оказывают добровольную помощь в серьёзных криминальных расследованиях, и слежка за ними вашим ведомством, всё едино как слежка за всяким чиновником министерства внутренних дел, не должна проводиться в секрете от их начальствующего или курирующего лица, поскольку основанием под собой может иметь либо их неблагонадёжность, либо наличие угрозы для их жизни со стороны преступников. Так что же в данном случае имеет место быть?

— Подите вы к чёрту, Терентьев! – рыкнул Толстой.

Он сделал движение уйти, но сыщик бесцеремонно удержал его за руку.

— Ещё одно слово, господин ротмистр, – заявил Терентьев ядовито. – Завтра же на стол Джунковского реляция лежат о нарушении вами процедуры, а также с подробным описанием проявленных вашими агентами нерадивости и дилетантства, – губы коллежского советника расплылись в нехорошей улыбке. – И про конфуз ваш давешний упомянуть не премину. Честь имею, выше высокоблагородие!

Пётр Кириллович рванул прочь.

— Шляпку свою не забудьте! – елейно подсказал коллежский советник.

Жандармский офицер подхватил шляпу и, запахивая на ходу полы макферлана, выскочил через арку на улицу.

— Да-а, – протянул Руднев. – Умеете вы, Анатолий Витальевич, врагов наживать! Неужто и впрямь хотите рапорт на него написать? Он ведь вам непременно свинью подложит!

— Да и леший с ним! – отмахнулся Терентьев. – Писать, конечно, не буду. Просто припугнул, чтобы под ногами вертеться перестали!.. Поняли теперь, господа, отчего я Аркадия Францевича в планы свои посвящать не стал? Так-то оно вроде наше личное дело с Толстым, а вмешайся начальство, склока меж служб пойдёт. Разбирательства! Не досуг сейчас в дрязгах этих вязнуть.

Анатолий Витальевич повёл друзей на улицу. Выйдя из арки, он призывно свистнул, и из-за угла Софийки к ним подъехала пролётка с поднятым верхом. Вместо седоков в ней были сложены средних размеров чемодан и узел с разного вида одеждой. Терентьев приказал извозчику притаранить весь это скарб, оказавшийся его гримёрным депо и костюмерной, на задки коляски.

— А зачем жандармские и впрямь за нами следили, как думаете, Анатолий Витальевич? – спросил Дмитрий Николаевич, наблюдая за нешибко старательным возницей. – Смерть Вяземского признана естественной, а моё заявление о покушении в связи с отсутствием пострадавшего под сукно положили. Закрыто дело!

Коллежский советник презрительно фыркнул.

— Толстой из тех, кто изо всякого дела должен сделать чрезвычайное, – пояснил он. – Такую историю, как смерть подполковника генштаба, он при любом раскладе в заговор государственного масштаба раздул бы! А тут, как я думаю, он в курсе, что мы что-то копаем, вот и решил поживиться от наших заслуг себе на лавровый венок.

Терентьев взобрался на облучок рядом с извозчиком, уступив друзьям пассажирские места.

— И всё-таки, Анатолий Витальевич, зря вы ротмистра так унизили. Да ещё при свидетеле, – неожиданно высказался Белецкий.

Руднев с Терентьевым поворотились к нему в полном изумлении.

— При каком свидетеле, Белецкий? – недоумённо переспросил коллежский советник.