Книга Пантеон оборотней, страница 198 – Евгения Якушина

— Оп-па! – возрадовался купец, увидев перед собой двух человек. – Православные!.. Господа, а где тут проживает Ефросинья Антиповна Коровкина? – купец игриво погрозил воображаемой зазнобе пальцем. – У, Фроська, озорница!.. Онась мне адресок давеча нацарапала… Куды ж я его дел?..

Пьянчуга неожиданно скоро и ловко сунул пятерню в карман сибирки, и тут же стальная рука Белецкого мёртвой хваткой стиснула ему горло и вжала в стену, изрядно приложив спиной и затылком. В другой руке Белецкий сжимал револьвер, дуло которого упер купчине в дородный, искрящийся узорчатым шёлком живот.

— Двинешься – пристрелю, – тихо, но грозно пообещал Белецкий.

Купец послушно замер, всё ещё держа руку в кармане, придушено ухнул и скосил глаза на покатившийся по земле цилиндр. Не обращая внимания на этот его взгляд, Белецкий ощупал полу сибирки и убедился, что в кармане нет ничего подозрительного. Он уж было собрался обыскать купца всего, но тут за его спиной раздался сердитый голос Дмитрия Николаевича.

— Чёрт возьми, Анатолий Витальевич! Что значит этот ваш маскарад?

Белецкий опешил. Он внимательно всмотрелся в бородатое лицо забулдыги и только тут по глядящим на него с лукавой веселостью глазам признал помощника начальника московской сыскной полиции.

Белецкий выругался по-немецки и убрал револьвер.

— А вот как бы намял я вам бока, Анатолий Витальевич, – проворчал он.

— Тише! – шикнул Терентьев, сотрясаясь от беззвучного смеха. – Тише, господа!.. Идёмте-ка вон за то строение.

Сыщик неслышно метнулся за угол новенького дровяного сарая, стоящего в десятке шагов от них. Друзья без лишних вопросов повторили его манёвр.

— Вот, объясните мне, Дмитрий Николаевич, как вы это делаете? Меня в конторе ни одна живая душа не признала! А вы впотьмах в лицо глянули, и всё моё инкогнито насмарку! – продолжая плутовски улыбаться, спросил коллежский советник.

— Я вас ещё раньше определил, но подумал, что мне померещилось, – заявил в ответ Руднев. – Вы следили за нами, когда мы к Вершину заходили, только вы тогда не купцом, а хромым приказчиком прикидывались. Разнообразное у вас амплуа, ничего не скажешь.

— Разнообразнее, чем вы думаете! – гордо подтвердил Терентьев, снимая с себя подстёжку, имитирующий дородный купеческий живот, и отклеивая бороду. – Приказчика, значит, срисовали? А вот нищего на вокзале, мужика в Апрелевке и батюшку в Гнездниковском не приметили! Я, извольте знать, весь день за собой гримёрное депо гонял на знакомом лихаче. Аж на пять рублей накатал!

— Вы что же, сегодня всю дорогу за нами следите? – изумился Белецкий.

— Почти, – признался сыщик. – В Апрелевке на станции пришлось ждать. И ещё чуть не потерял, когда Аркадий Францевич вас чёрным ходом из конторы вывел. Пришлось даже зайти и вопросы позадавать. А в остальном, так в лучшем виде хвост вам, господа, приставил.

Терентьев снова тихо рассмеялся.

— Зачем же вы это затеяли, Анатолий Витальевич? – спросил Руднев. – И отчего нам и Кошко не сказали? Аркадий Францевич за самодеятельность вашу и скрытность с вас стружку до основания снимет!

Коллежский советник не ответил. Он предостерегающе поднял руку и прислушался.

— Тише! Сейчас всё поймёте, – шепнул он и, оставаясь в сумрачной вечерней тени, осторожно выглянул за угол сарая. Руднев с Белецким сделали то же.