Книга Пантеон оборотней, страница 188 – Евгения Якушина

— Ну, раз вы говорите… – все ещё недоверчиво произнес Белецкий. – Тогда я спущусь и проверю.

— Нет, спущусь я. Во-первых, ты не знаешь, где расположен тайник, а, во-вторых, тебе будет проще меня оттуда вытащить, нежели мне – тебя.

Дмитрий Николаевич скинул на руки брюзжащему на счёт недолеченного кашля Белецкому свою швейцарскую куртку и охотничью шляпу и ловко пробрался в лаз. Не без содрогания он ступил в холодную тёмную воду, которой было там ни много ни мало повыше щиколотки, и, освещая себе дорогу фонарём, осторожно пробрался к противоположной стене, где в нише за одним из вынимающихся кирпичей данным-давно малолетние непоседы Павлуша и Митенка прятали свои секреты.

В его детских воспоминаниях это место выглядела иначе, то ли память приукрашивала, то ли время внесло свою разрушительную лепту, так или иначе найти нужный кирпич вот так вот прямо сразу у него, вопреки ожиданиям, не получалось.

Дмитрий Николаевич повёл лучом фонаря по щербатой кладке и вдруг наткнулся на очевидную подсказку. Он улыбнулся, разглядывая нацарапанное грифелем на одном из кирпичей что-то, отдалённо напоминающее лодку с парусом и двумя человечками на борту.

— Спасибо тебе, Стид Боннет, – прошептал Руднев, вынул из-за голенища нож и осторожно принялся выковыривать из ниши крошащийся брусок.

Наконец, кирпич выпал из углубления и, опрокинувшись в воду, обдал сапоги и брюки Дмитрия Николаевича грязными холодными брызгами.

— У вас всё хорошо? – раздался снаружи встревоженный вопрос Белецкого.

— Всё в порядке! – откликнулся Руднев, запуская руку в тайник и нащупывая там завернутый в клеёнку пакет. – Я нашёл!

С помощью Белецкого Дмитрий Николаевич выбрался на божий свет и принялся изучать находку: ножом срезал перевязывающую свёрток грубую бечеву и размотал несколько слоёв клеёнки. Под ними оказалась папка, надписанная знакомым ему кривоватым, небрежным почерком: «Копия дела за №… от… снята подполковником Вяземским П.С. Год… месяц… дата… Чрезвычайно секретно».

Руднев пролистнул и убедился, что перед ними копия дела о заговоре профессора Курта Адлеровича Вер-Волфа.

Всю дорогу от Апрелевки до Москвы Руднев с Белецким штудировали обнаруженные документы, благо дело, пассажиров в первом классе оказалось немного, и им не мешали ни любопытные глаза, ни уши, ни охочие до досужих разговоров языки – неизменное зло во всяком железнодорожном путешествии.

Быстро выяснилось, что копия из тайника была неполной. В ней отсутствовали протоколы допросов членов Капитула и журналистов, вовлечённых в газетный скандал, зато имелись сведения о первых разработках заговора, проводимых охранкой, в частности, отчёты агента, внедрённого в тайную организацию Вер-Вольфа, а также рапорт об операции в Лисьем замке. Не сказать, что эти материалы кардинально переворачивали представление о деле, но открывшиеся подробности дополняли картину заговора новыми неожиданными деталями, заставлявшими взглянуть на всю эту историю под другим углом.

Первый вывод, который очевидно напрашивался, заключался в том, что заговор не был абсолютной мистификацией, как давеча предполагал Белецкий и как в своё время высказывался Виктор Леонидович. По крайней мере, в основе всей этой истории лежала вполне реальная крамола из числа тех, что, словно сорняк, прорастает на всякой университетской ниве, причём зачастую из вполне себе благородного зерна. Так было и в этом случае.