Книга Пантеон оборотней, страница 174 – Евгения Якушина

У штабелей друзья разделились и принялись прочёсывать деревянный лабиринт, стараясь при этом всё-таки держаться ближе друг к другу.

Дмитрий Николаевич нырнул в очередной проход и тут же споткнулся о лежащего ничком поперёк дороги мужчину в рабочей робе и грубых растоптанных сапогах. С правой стороны от его головы расплывалось потемневшее густое кровавое пятно.

На пару секунд Руднева парализовал панический страх, потом, не чувствуя под собой ног, он попятился и налетел на оказавшегося позади него Терентьева.

— Там..! – Дмитрий Николаевич закашлялся и смог только махнуть рукой по направлению к своей жуткой находке.

Анатолий Витальевич всё понял, зашёл за штабель и через полминуты крикнул оттуда:

— Белецкий, идите сюда! Помогите мне перевернуть тело.

Белецкий вопросительно глянул на Дмитрия Николаевича, привалившегося спиной к сложенным в ряд доскам и силящегося выровнять дыхание. Тот дал знак: иди, мол, всё со мной в порядке, и Белецкий присоединился к коллежскому советнику, оставив Руднева в одиночестве.

Через пару минут Дмитрий Николаевич окончательно пришёл в себя и двинулся вдоль штабеля, внимательно высматривая на земле и досках хоть какие-нибудь следы. Едва он миновал очередной отходящий в сторону прогал, как услышал за спиной характерный щелчок взведенного курка.

Руднев молниеносно крутанулся на месте, одновременно с тем поворачивая рукоять трости и наполовину извлекая из неё вложенный клинок.

— Не двигайтесь! – резко приказал стоявший в шаге от него человек, едва ли не упирающий ему в лоб дуло револьвера.

Дмитрий Николаевич послушно замер.

— Бросьте вашу рапиру! – потребовал человек с револьвером.

Руднев повиновался, не сводя глаз с бесстрастного лица, как две капли воды похожего на портрет Петра Ивановича Багратиона кисти Джорджа Доу.

— Идите к своим друзьям, – повелел двойник Багратиона на абсолютно чистом русском языке.

Дмитрий Николаевич мотнул головой.

— Не могу. Там мертвец, а у меня некрофобия.

На лице адъютанта немецкого дипломата мелькнуло недоумение.

— Тогда позовите их сюда, но только без глупостей.

Руднев снова отрицательно качнул головой.

По тонким губам стоящего перед ним человека неожиданно скользнуло отдалённое подобие улыбки.

— Стид Боннет рассказывал мне, что вы, сэр Галахад, чрезвычайно упрямы, – произнес он и опустил револьвер.

Четверо мужчин расположились на пустых ящиках внутри отогнанной в неприметный тупик и пропахшей теплым острым лошадиным духом теплушки.

— Кто вы? – спросил Руднев того, кто совсем недавно держал его на прицеле.

— Я русский офицер. Служу по тому же ведомству, что и покойный князь Вяземский. Специальное подразделение Генштаба. Иными словами, разведка и контрразведка, – ответил тот.

— Своё настоящее имя вы нам, конечно, не назовёте? – уточнил Терентьев.

— Моё имя на лице написано, – усмехнулся разведчик. – Мой прадед был родным братом героя Бородина, и мне причудой крови передалось разительное сходство со славным предком. Князь Багратион к вашим услугам, господа. Для вас просто Пётр Романович.

В ответ на представление князя собеседники сдержано кивнули.

Пётр Романович закурил тонкую ароматную сигару и вперил внимательный острый взгляд в непроницаемое лицо Белецкого, который, покуда они вчетвером шли к теплушке, успел шепнуть друзьям, что вспомнил-таки, что дуэт седоусого и черноволосого случилось ему увидеть, лёжа на полу в гостиной герра Киршнера, и состоял этот дуэт из их нынешнего провожатого и профессора Шлау.