Книга Пантеон оборотней, страница 170 – Евгения Якушина

Аристарх Самсонович Миндинхов признавать своё знакомство с полковником Уваровым сперва наотрез отказывался, но после того, как ему показали фотографии зарезанного интенданта, а затем откачали нашатырём, запел соловьём, умоляя защитить его от такой же печальной участи.

Миндинхов поведал, что где-то год назад познакомился с Фёдором Борисовичем в заведении не совсем благопристойном, где утолял свою грешную тягу к плотским утехам и дурманящим зельям. Как-то уж так вышло, что полковник враз умудрился втереться Аристарху Самсоновичу в доверие, и тот поведал ему что вот, дескать, служишь-служишь во славу России и её государя, а дохода с того едва хватает на хлеб с маслом. Интендант чиновничьими обидами проникся и стал потихоньку так клинья подбивать, что раз родное отечество достойной оплаты своим верным сынам не обеспечивает, то и вышеупомянутые сыны хранить чрезмерную верность отчизне вовсе не обязаны, и имеют полное моральное право слегка воспользоваться своим положением для укрепления собственного благосостояния. Миндинхов сперва повозмущался, потом посмеялся, а потом невзначай поведал о сути своей службы и поинтересовался мнением нового сотоварища о возможности извлечения выгоды от знания им государственных тайн.

Уваров сориентировался быстро и нашёл на канцелярские секреты нескольких покупателей из числа предпринимателей, имеющих интерес оказаться в первых рядах, когда начнут делить подряды на работы по переносу заводов.

Так начались их с полковником тёмные делишки, которые они обстряпывали по всем правилам конспирации. Миндинхов предоставил своему торговому агенту реестр документов с условными обозначениями в формате исторических дат и стал выставлять в витрине книжной лавки условные знаки в виде соответствующих коду картинок, давая тем самым понять, копии каких документов может предложить для продажи. После они встречались в ателье Соломона, сговаривались о цене и совершали сделки.

Аристарх Самсонович уже довольно скоро понял, что полковник ведёт дела не только с купцами и фабрикантами, но и с покупателями другого рода, однако предпочитал закрывать глаза на этот неприятный факт. Больно уж щедро платил Фёдор Борисович своему партнёру, да и опасался продажный чиновник выходить из дела, понимая, что, рыпнись он, о грехах его сообщат куда следует, а в качестве доказательства приложат записочку с адресом книжной лавки, которую он, дурак, собственноручно написал и отдал коварному подельнику. И тогда ждёт его не сытая старость, а дорога дальняя да казённый дом.

Так всё шло гладко и ладно до тех пор, пока около двух недель назад ему не пришла записка из ателье с просьбой прийти на примерку. Миндинхов явился, и в лицо ему полетели обвинения в мошенничестве и нечестной игре. Взбешённый и напуганный Уваров орал, что не позволит водит себя за нос, подсовывать фальшивки и торговать документами на сторону. Он ссылался на своих покупателей и угрожал жестокой расправой с их стороны. Говорил, что люди эти серьёзные, и что за подобные выкрутасы они убьют их обоих. Аристарх Самсонович ничего не понимал, пытался оправдываться, но полковник и слышать его не желал. Он заявил, что, если Миндинхову дорога жизнь, через неделю и никак не позже тот должен передать ему копии по списку, в который входили не только новые документы, но и уже ранее переданные, в частности, кадастр земель, предназначавшихся для будущего строительства. Не на шутку перепугавшись, Миндинхов пообещал всё сделать, но встречаться ещё раз отказался, и просто оставил требуемые бумаги у Соломона, который позже сообщил, что полковник их благополучно забрал.