Онлайн книга «Пантеон оборотней»
|
Сидевшие на хвосте у интенданта агенты с интересом наблюдали, как юркнувшая в лодочный сарай долговязая некультяпистая мадама с кавалеристской походкой преобразилась в знакомого им уже профессора в тёмных очках и с бутафорской бородой. Лжепрофессор также поймал извозчика и долго гонял Ваньку по златоглавой из конца в конец. На этот раз финалом ни дать ни взять экскурсионного тура оказался гостевой дом при Николаевском вокзале. Заведение это иначе как «клоповником» назвать было сложно, и останавливалась в нём публика либо по бедности своей абсолютно невзыскательная, либо лихая. Уваров отсиделся в снятой им клетушке до темноты, а потом вышел и шмыгнул к вокзальным кассам, где им был приобретен билет в зелёный вагон[63] до Варшавы. После беглый интендант снова укрылся в гостевом доме и больше оттуда своими ногами уже не вышел. К вечеру следующего дня хозяин номеров заявился к постояльцу, обещавшем съехать ещё поутру, но планы очевидно поменявшему, а заплатить за второй день постоя не удосужившемуся, и обнаружил нерадивого гостя с перерезанным горлом. Тело полковника со следами пыток было привязано к стулу, и, хотя по заключению судебно-медицинского эксперта убиенного должны были мучить всю ночь, прежде чем перерезали горло, никто из постояльцев и прислуги естественно ничего не слышал и не видел. Тут же были задержаны и допрошены Миндинхов, мадам Треф и почтенный Соломон Хейфец. Допрос оных хоть внёс в общую картину некоторые детали, до конца её не прояснил. Владелец ателье сразу же выразил полную готовность рассказать всё, что знает, а при необходимости, и то, что не знает, но что будет угодно услышать господам полициантам. Ведь вашему благородию… Ах, простите старого еврея, вашему высокоблагородию!… само собой лучше знать, кто и в каких грехах замешан, и разве ж может он – простой портняжка Соломон – высказываться в контру мнению уважаемых господ из полиции! Так что он, конечно, подпишется под любым протоколом, да еще и совсем забесплатно сошьёт замечательные костюмы для их высокоблагородия и его сыновей… Таки нет сыновей? У такого достойного господина? И дочерей тоже нет? И жены? И шо бы ему, Соломону, так же везло! Посетовав на своё семейное счастье, портной наконец поведал тайну двух своих клиентов, имён которых он, разумеется не знает, но мерки помнит и имеет-таки сказать их высокоблагородию, что господа эти делают грамматические ошибки[64], если господин полицейский чиновник понимает, что старый Соломон имеет в виду. Нет! Конечно, Соломон Хейфец вовсе не устраивает в своём ателье дом свидания для мужеложцев, но если клиенты просят немножечко не замечать их tête-à-tête в примерочной и за эту слепоту и глухоту чуть-чуть помогают собирать приданное для пяти дочерей Соломона… дай Бог здоровья любимым козочкам и их матери!.. то разве может это считаться большим грехом?! В противовес садомисткой истории владельца ателье, хозяйка публичного дома отрекомендовала интенданта как «неуёмного кобеля», пользовавшего всех её девочек, а платившего едва ль за половину, что прощала она ему, дура, по своей бабской слабости к неоспоримой красоте и горячности бравого полковника. По словам бандерши Фёдор Борисович заявился к ней с просьбой укрыть от разъярённых кредиторов и обещался щедро расплатиться за оказанную ею помощь сразу, как получит деньги с одного небольшого, но верного предприятия. Госпожа Эмилия назначила нескромную цену своему гостеприимству и взяла со своего ветренного друга расписку. Третьего дня Уваров куда-то отлучался, а вернувшись, спрятал в спальне своей благодетельницы какие-то бумаги. Наутро он хотел их забрать, но не нашёл и устроил невообразимый скандал. Он бессовестно обвинил почтенную владелицу борделя в воровстве, угрожал ей то полицией, то собственноручной расправой и требовал немедленно вернуть клятые бумаги. Когда же мадам Треф сама пригрозила ему городовым, этот мерзавец сбежал, прихватив одно из её платьев и ни копейки не заплатив ни за постой, ни за еду, ни за прочее, что раздавать даром мадам уж точно не привыкла. |