Книга Пантеон оборотней, страница 165 – Евгения Якушина

Белецкий колебался.

— Даю слово, что не имею намерения причинить ему боль, – заверила француженка.

Белецкий решился.

— Хорошо, мадам, – заявил он. – Но учтите, если вы после этого нарушите своё обещание, я сочту себя в праве применить против вас любые меры.

Солнечный майский полдень ласкал долгожданным теплом искрящийся молодой листвой и благоухающий сиренью Пречистенский бульвар. Соскучившиеся по хорошей погоде москвичи высыпали на прогулку. Господа сменили фетровые шляпы на соломенные канотье, дамы щеголяли кружевными зонтиками, дети играли в мяч, торговки на площади Пречистенских Ворот весело перешучивались с дворниками, одноногий солдат с трофейным аккордеоном сменил патриотический репертуар на популярные романсы.

Среди фланирующих в этот час по Пречистенскому бульвару неспешно прогуливались двое мужчин. Первый, невысокий светловолосый господин, шёл, опираясь на щегольскую трость с золотой рукоятью в виде головы английской гончей. Лицо его было осунувшимся, а под большими туманными глазами, взгляд которых был тускл и безрадостен, лежали тени. Изящный модный костюм висел на господине мешком, хотя очевидная добротность и дороговизна платья не позволяли предполагать, что оно могло быть сшито не по мерке. Время от времени человек этот останавливался и начинал надсадно кашлять, болезненно морщась и прижимая руку к груди. Тогда его спутник, по виду немец, худой и высокий, заботливо брал своего подопечного под руку и с тревогой заглядывал в бледное до прозрачности лицо.

После очередной такой остановки Белецкий неожиданно заявил.

— Дмитрий Николаевич, я забыл взять зонт. Позвольте, я вернусь за ним.

Руднев удивленно глянул на небо, где не было видно ни единого облачка, но тут же утратил интерес к странному намерению друга.

— Делай, как считаешь нужным, Белецкий, – ответил он. – Я подожду тебя и заодно немного отдохну.

Белецкий заботливо усадил Дмитрия Николаевича на ближайшую скамью и поспешил в сторону дома.

Оставшийся в одиночестве Руднев сидел неподвижно, опершись двумя руками о трость и глядя перед собой рассеянным отрешённым взглядом. Он был настолько погружен в свои мысли, что не замечал ничего вокруг, не видел он и приближающуюся к нему по бульвару изящную грациозную женщину в элегантно сдержанном небесно-голубом бархатном костюме и украшенной голубыми фиалками шляпе с большими полями и густой вуалью. В руках она держала кожаный бювар с золотой застёжкой. Лишь когда женщина эта села рядом с ним на скамейку, он отвлёкся от своих дум и взглянул на неё.

— Шарли! – прошептал он, вскочил, но тут же без сил опустился обратно. – Боже мой, Шарли!.. Я снова брежу?

Шарлотта коснулась рукой его впалой щеки.

— Господи, Дмитрий! Ты ужасно выглядишь! – проговорила она дрогнувшим голосом. – В могилу пригоже ложатся!

— Краше в гроб кладут, – машинально поправил он и зажмурился.

— Дмитрий! – испугано воскликнула она, схватив его за руку. – Тебе плохо?!

Он открыл глаза и посмотрел на неё взглядом, преисполненным неизъяснимой боли и бесконечной тоски.

— Зачем вы пришли, сударыня? – заговорил он по-французски. – Вы же понимаете, что видеть вас для меня непереносимая мука. Что я вам сделал, что вы так жестоки со мной? Уходите, Шарли! Умоляю! Дайте мне если не забыть, то хотя бы смириться!