Книга Луна в тумане, страница 35 – Генри Лайон Олди

Он повернулся к Исибе, расположившемуся на подушках:

— Вашего сына это тоже касается. Допускаю, что после восстановления его болезненная страсть к выпивке поутихнет. Вы еще спасибо мне скажете!

— Не то слово, — буркнул Исиба. — Прямо рассыплюсь в благодарностях!

И указал пальцем на Сугу:

— Мигрант, значит? Иходзин, «человек с другой родиной»? Я всегда чуял, что в тебе есть червоточина. Чистая Земля вас кормит, поит, дала крышу над головой… А вы чем ей отплатили, негодяи? Черной неблагодарностью?!

— И что, дедушка никого не убил? — перебил я их. — За все время?

Попрыгунчик отвернулся к стене, храня молчание.

Суга помрачнел:

— Вы проницательны, — он поклонился мне, желая, видимо, подсластить горькую пилюлю. — Я так понимаю, вы имеете в виду голос дедушки? Его крик: «Отпусти меня!»?

— Многоголосье? Кто бы не отметил такое чудо?!

— Иногда меня выпускают кормиться, — дедушка по-прежнему стоял к нам спиной. Сейчас голос его звучал обычно, но глухо. — По ночам, в темное время, под наблюдением старшего в семье. Пьяницы, спящие в канавах — не лучшее лакомство, но выбирать не приходится. Как правило, глава семейства успевает отогнать меня, прежде чем я нанесу жертве непоправимый вред. Но бывали случаи, когда он не успевал. Тогда…

Он снова замолчал.

— И что же? — упорствовал я.

Любопытство жгло меня хуже раскаленных углей.

— Если вы кого-то убили, Тацуя-сан, его дух должен был переселиться в вас, вытеснив ваш собственный дух. Я уже имел дело с людоедом-дзикининки, попавшим в сходную ситуацию.

— Вы правы, — согласился дедушка. — Вижу, у вас богатый опыт. Да, дух убитого переселялся в меня, согласно закону будды Амиды. Но мой собственный дух не мог покинуть это тело. Печать на лбу не позволяла этого, словно засов на дверях тюрьмы. Сейчас в этом теле живут еще четверо, с учетом моего главенства. Обычно они безмолвны, если не кричат, требуя выпустить их. А когда они кричат, кричу и я, не в силах удержаться.

— А ведь вы, — бросил я Суге, не скрывая упрека, — там, в тупике, велели дедушке убить нас. Вы знали, что он подчиняется вашим приказам; знали, что наши души после смерти угодят в кён-си, как узники в темницу. И тем не менее…

Еще миг, и я ударил бы его.

Достаточно было представить, как мы с Широно, а может, и вместе с Исибой сидим взаперти, в мертвом теле попрыгунчика, и вопим, требуя отпустить нас, — рука сама поднималась для удара.

— Я испугался, — Суга шустро отполз назад на коленях, упираясь руками в пол. — Я утратил всякое соображение! Не понимал, что делаю! Готов принять любое наказание…

— Я тоже, — сказал дедушка. — Приму любое.

Он повернулся ко мне:

— Как вас зовут, господин дознаватель?

— Рэйден, — представился я. — Торюмон Рэйден.

— Это проклятие, Рэйден-сан. И его не снять, не сняв печати. Кто это сделает? Кто освободит меня и остальных?

Сперва я не понял, что он делает. А потом понял и ужаснулся.

Окоченелый кён-си пытался поклониться мне.

— Может быть, вы? — спросил он.

Единственным хорошим моментом, какой я мог найти в сложившейся ситуации, было лишь то, что фуккацу все-таки имело место, и не один раз. А значит, я мог продолжать дело попрыгунчика с чистой совестью, не передавая его в полицию.

Если, конечно, это было чем-то хорошим. Продолжать-то я мог. Как его завершить, это дело?!