Книга Луна в тумане, страница 141 – Генри Лайон Олди

Руль, как я заметил, удерживали крепкие канаты.

Капитан, чье лицо ветер и море покрыли тысячей морщин, был не слишком приветлив. Без долгих слов он велел нам спуститься в трюм. Я спросил, дозволено ли нам будет время от времени подниматься на палубу. Главное, чтобы вас не смыло за борт, буркнул капитан. Тогда я спросил, сколько времени займет наше путешествие. Двое суток, уведомил капитан, сделав жест, отгоняющий злых духов; двое суток или чуть больше, — если, конечно, глаз у молодого и длинноязыкого самурая не слишком дурной, и мы не пойдем ко дну из-за его болтовни.

— Невежа, — сказал мне Широно, не смущаясь присутствием капитана, и взялся за меч. — Невежа и грубиян. Его папа был тунцом, а мать — медузой. Может, мне следует поучить кое-кого приличиям?

— Хороший меч, — капитан скорчил дьявольскую гримасу. — Дубовый. Как и голова кое-кого из пассажиров.

К нам уже подтягивались матросы, держа в руках обрезки канатов и разного рода инструменты.

— Мы идем в трюм, — заявил я ледяным тоном, остудившим горячие сердца. — Велите кому-нибудь сопроводить нас!

В трюме до самого потолка громоздились тюки и мешки. От тюков шел знакомый запах. Матрос, спустившийся вместе с нами, подтвердил, что это красные водоросли нори, сушеные особым способом, какой известен только на Эдзо. Когда я случайно — ну, почти случайно! — зацепил ногой ближайший мешок, в нем зазвенело.

— Серебро, — объяснил матрос, не дожидаясь моего вопроса. — Серебро из копей Аикава. Самый ходкий товар на свете, уверяю вас. А вот и ваша каюта, господа.

Каюта больше походила на двухместный гроб. Вспомнив, что путешествие не затянется, — если, конечно, мы не пойдем ко дну! — я решил не привередничать. Оставив в каюте свою поклажу, мы вернулись на палубу, встали у борта и начали глазеть на удалявшуюся Акаяму.

От берега корабль отошел на веслах, но вскоре двинулся на парусах, позволяя гребцам отдохнуть. Ни капитан, ни команда внимания на нас не обращали. Я тоже не смотрел в их сторону. Я прикидывал, сколько времени прошло после фуккацу, которое мне предстояло изучить и оформить надлежащим образом. Если даже гонцов отправляли без промедления — три дня пути с Окинавы на Кюсю, в покои князя Сацума и в кабинет первого министра; в лучшем случае день на размышления, совещания и принятие решения; два дня пути с Кюсю на Акаяму, моя встреча со старшим дознавателем, теперь еще плыть на Окинаву…

Такое промедление могло сказаться на перерожденце, но могло и не сказаться. Дни, прожитые без встречи с дознавателем, а главное, без официальных протоколов и казенной грамоты, могли осложнить допрос, но могли и не повлиять на него дурным образом.

Мой опыт говорил о силе документов с печатями — и силе их отсутствия. Один знакомый людоед легко мог бы это подтвердить. Оставалось надеяться на лучшее, но мой опыт также говорил, что подобная надежда — пыль на ветру.

— Остров с двумя именами, — сказал Широно, которого я уже частично посвятил в рассказ Сэки Осаму. — Как такое возможно?

— Утиной его зовут местные, — пояснил я. — Окинавой его зовем мы.

— Окинава. «Веревка в море». Кто придумал так назвать остров? Как бы нам не повеситься на этой веревке! А что означает Утина?

— Понятия не имею, — ответил я.

— Ладно, два имени, — Широно все не мог успокоиться. — Но два подданства? Это решительно никуда не годится!