Книга Большая охота Крика, страница 35 – Саша Хеллмейстер

Шериф сказал: в будущем этот лес вырубят, а земли достанутся – угадайте кому? Те, кто сидел в Совете города Скарборо, согласились, что индейские земли – проблемный вопрос и надо с ним что-то делать. Пожав плечами, шериф сказал: мы можем решить, но своими методами. А если хотите, чтобы что-то потом досталось и вам, что же. Подумайте о своих детях, они уже взрослые ребята. Подумайте о том поколении, которое заменит вас.

Отец Дрю тогда спросил: «А чем мы можем быть полезны?» – и шериф улыбнулся.

— Да мне только и надо, чтоб они со мной разок прогулялись,– сказал он.

И скарборцы поняли остальное из невысказанного вслух.

В последние годы было сделано слишком многое, чтобы чертовы красные убирались отсюда. Пикеты, митинги, регулярная точечная травля. Их отовсюду увольняли, их просили уйти, им приказывали, с них требовали – но старая ведьма Адсила и ее вернувшийся из армии калека-внук, а также тридцать два человека в придачу, которые жили в домах и трейлерах на Пятаке Пискатаки, как прозвали это место здешние, не собирались уступать.

Земли близ озера Мусхед были лакомым куском. К тому же такое соседство нервировало. Зачем им здесь индейцы? Пусть убираются в резервации, пусть уходят; им предлагали деньги, они отказывались. Да, суммы были маленькими, но все лучше, чем ничего. В последний раз, когда Стивенс говорил с четырьмя их людьми, людьми чероки, ему мягко указали направление, по которому он мог бы пройтись со всеми толстосумами Скарборо.

— Все же задумайтесь,– сказал тогда Стивенс.– Может, лучше уступить. Или вы так любите эту землю, что хотите навсегда остаться в ней?

Той ночью машины остановились, и люди с фонарями рассредоточились по пролеску. Идти от дороги до Пятака было недалеко. Шериф снова подумал: какое удачное местоположение. В каком роскошном месте эти ублюдки живут, какие земли изгаживают. Они сидят на его деньгах. На его, черт возьми, бабках буквально греют свои красные задницы.

Стояла тишина, и с неба не светило ни единой звезды, и не было лунного света – все затмило тучами. Это очень кстати. В домах и трейлерах тоже было темно. Все люди глубоко спали. Был выбран самый сонный час, когда даже полуночники, утомленные бессонницей, начинали кемарить.

Шериф тихо отдал указания своим людям и, повернувшись к ребятам, сказал:

— Всем же здесь есть по восемнадцать лет?

И они кивнули. Джонни Палмеру исполнилось восемнадцать вот только что, но он зачем-то тоже кивнул, хотя отец и так знал о нем все.

— Отлично. Значит, вы уже представляете, что такое преступление и каково это – когда отвечаете по закону.– Шериф сузил глаза и заговорил тише: – Я понимаю, что вы можете сейчас подумать. Вот они, и они делают что-то, что нельзя совершать с другими гражданами, так? Но есть еще другие законы, законы этого города. И мы их чтим. В отличие от нас, вот эти люди,– и он ткнул большим пальцем себе за плечо, туда, где спали чероки,– вопреки всем добрым словам, всем намерениям и увещеваниям, не собираются идти нам навстречу. Идти вам навстречу. И я полагаю, если вы хотите, чтобы жизнь ваша и в будущем была здесь приятной и доходной, а Скарборо – очень доходное место и очень богатая земля,– то сделаете то, о чем мы говорили в машине.

Винсент поджал губы и кивнул. Он был очень замотивирован, потому что шериф и совет пообещали запомнить парня после того, что он сделает, а это значило, они вознаградят его – ему это было нужно. Очень, очень нужно, при его-то отчиме-алкоголике и безропотной матери. Кейси с любопытством обвела взглядом дома, которые, с ее точки зрения, выглядели отвратительными нищими лачугами, не более чем собачьими конурами, и она не понимала, как здесь можно было жить; а еще пуще не понимала, зачем было терпеть их соседство. Она хотела увидеть пример человеческой жестокости, ее снедало любопытство, и все, что должно было случиться, было для нее только развлечением. Лори казалась безразличной, но она шла туда, куда и все остальные. У каждого из них были свои поводы оказаться здесь. И каждый здесь понимал, что делает.