Книга Яга. Страж Нави, страница 38 – Ева Найт

— Ты не смог принять цену, которую я заплатила за твою жизнь, — закончила за него я. — Ты испугался не меня. Ты испугался того, что твоё счастье, твоя удача, твой успех — всё это построено на моей жертве. Что ты — должник. И ты предпочёл забыть долг, чем отдать его.

Каждое слово падало в тишину леса, как камень в воду. Круги расходились, задевая ветки, заставляя листья вздрагивать.

Вакула молчал. Его лицо исказилось — не раскаянием, а стыдом. Тем стыдом, который не исправляет, а только злит.

— Чего ты хочешь? — выкрикнула Улита, выходя из-за его спины. Её страх сменился истеричной злостью. — Пришла отомстить? Напугать? Забрать его обратно? Так забирай! Мне такой муж не нужен, если он должен ведьме свою жизнь!

— Замолчи! — рявкнул Вакула, но было поздно.

Я посмотрела на Улиту. На её дорогое, разодранное платье. На её дрожащие руки. На её пустые, полные злобы и страха глаза. И не почувствовала ничего. Ни желания ударить, ни желания простить. Только констатацию: вот она, цена выбора. Не моя. Их.

— Я не хочу его забирать, — сказала я. — Он мне не нужен. И никогда уже не понадобится. Я пришла не ради вас. Я пришла ради Алёны. Она не будет принесена в жертву. Не в этот раз и не в следующий.

— Это не тебе решать! — взвизгнула Улита. — Обет давали предки! Его нельзя нарушить!

— Обет можно переписать, — ответила я спокойно. — Я уже договорилась с Водяным. Алёна станет не жертвой, а посредницей. Жрицей нового договора. А вы… вы уйдёте отсюда и расскажете деревне, что видели. Что лес больше не молчит. Что граница обрела голос. И этот голос требует не крови, а уважения.

Я перевела взгляд на Вакулу. Он смотрел на меня, и в его глазах я видела то, что искала. Понимание. Наконец-то, через годы, он понял, что́ потерял. Не красивую девушку. Не уютный домашний очаг. А силу. Ту самую, которая стояла сейчас перед ним, говорила с лесом и меняла правила древних богов.

— Уходите, — сказала я, устало, как если бы разговор с ними отнял у меня больше сил, чем любая магическая работа. — Уходите и не возвращайтесь. Ваше прошлое здесь похоронено. Не тревожьте его.

Я развернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Лес сомкнулся за мной, скрывая от их взглядов. Я слышала, как они топчутся на месте, как Улита что-то шепчет, как Вакула глухо отвечает. Потом их шаги зазвучали в обратном направлении — торопливые, панические. Они бежали.

Я остановилась, прислонилась к стволу берёзы и выдохнула. В груди было пусто. Не больно, не горько. Пусто. Как в доме, из которого вынесли всю мебель. Но эта пустота была правильной. Освобождающей.

Кощей ждал у избушки.

— Ты отпустила их, — сказал он, и в его голосе не было вопроса.

— Они не стоят моей боли, — ответила я. — Никогда не стоили. Я просто не понимала этого раньше.

Он кивнул.

— Сегодня ты стала немного свободнее. Это хорошо. Теперь — к делу. Алёна ждёт твоего знака. Завтра — демонстрация. Ты готова?

Я посмотрела на свои руки. На тонкую, морщинистую кожу, на въевшуюся в пальцы магию. Я была не красавицей. Не героиней. Не жертвой.

Я была Ягой. Стражем. Голосом леса и судьёй границы.

— Готова, — сказала я.

Деревня за рекой готовилась к проводам. Я чувствовала это даже отсюда — запах свежей выпечки, которой угощают на поминках, причитания женщин, пьяный говор мужиков, пытающихся заглушить страх. И одинокий, сдавленный всхлип — Алёна, которую уже одели в белую, погребальную рубаху.