Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 12 – Ангелина Сантос

Сверху я когда-то положила храмовый камертон Северина — тот самый, которым перепроверяла яйцо Кассен. После суда его разрешили оставить как списанный свидетельный инструмент. Я собиралась сравнить сплавы, но ни разу не открыла футляр.

Взяла камертон за рукоятку. Семь лет назад он гасил лишний импульс. Сейчас я не могла доказать даже это: инструменты не проходили поверку, яйцо уничтожили после процесса, лабораторный журнал содержал только тот результат, который я решилась записать.

Я завернула храмовый камертон отдельно.

Под футляром лежали старые учебные журналы. Я раскрыла первый, затем второй. На полях сохранились замечания наставника Орена Лисса: «Слишком быстро», «Повтори без подсказки», «Не угадывай — измеряй».

Третий журнал относился к летней практике в северных гнёздах. Мне было двадцать два. Мы с Ореном проехали пять кладок, проверяя устойчивость тепловых каналов после землетрясения.

Роэн нашёлся ближе к концу.

Шесть яиц. Четыре обычных ритма, один слабый, один с необычно длинной паузой между импульсами. Рядом моим почерком стояла пометка: «Яйцо IV — вероятная задержка развития».

Орен исправил красными чернилами: «Ритм слабый, но устойчивый. Не путай медленное с мёртвым. Перепроверить весной».

Весной я уже готовилась к свадьбе и в Роэн не вернулась.

Я перечитала строку ещё раз. Запись была сделана двенадцать лет назад. Она не доказывала, что яйцо оставалось живым сейчас. Не отменяла заключение храмовой комиссии. Не решала вопрос с огненным покровителем.

Но объясняла, почему шестилетний нулевой доход мог понадобиться Северину и почему Дарен пришёл в нотариальную палату раньше меня.

Я закрыла журнал и положила его поверх инструментов.

К вечеру сундуки погрузили в наёмную дорожную карету. Экипаж Вайренов я отправила в конюшню, не дожидаясь полуночи. Платный драконий курьер принял запечатанную копию акта для Арлена Веса и обещал доставить её в Белый Брод за сутки.

Перед отъездом я прошла по комнатам ещё раз. Проверила ящики стола, забрала ключ от личной шкатулки, оставила на подушке кольцо с гербом Вайренов. Обручальное кольцо по закону считалось моим, но носить его я не собиралась.

Во дворе зажгли праздничные фонари. Из главного зала доносилась музыка. Гости входили по широкой лестнице, пока мои сундуки привязывали к крыше наёмной кареты у служебных ворот.

Я села внутрь и открыла серую папку Роэна.

Между долговой описью и картой тёплых каналов лежала копия храмового заключения. Внизу стояла подпись Корвина Тасса, инспектора Первого Огня: «Признаков жизнеспособности не обнаружено. Кладка подлежит извлечению после окончания срока консервации».

До окончания срока оставалось сорок девять дней.

Я вынула карандаш и написала на полях первую задачу: проверить, на каком основании шесть яиц назвали мёртвыми.

К четвёртому дню дороги я знала о Роэне больше, чем хотела знать любая разумная владелица.

Крыша западного крыла нуждалась в замене три года подряд. За замену уже заплатили дважды. Мост через Серую речку чинили каждую весну, хотя по карте он находился на дороге, закрытой после обвала. В позапрошлом году поместье приобрело двадцать четыре мраморные плиты для купальни. Ни доходов от купальни, ни платы каменщику в книгах не было.