Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 9 – Ангелина Сантос

— До полудня сегодняшнего дня?

— Да.

На настенных часах было одиннадцать двадцать.

Дарен умел создавать выбор из одного приемлемого варианта. Вчера он рассчитывал на потрясение и публику. Сегодня добавил долги и часы.

— Продолжайте.

Советник вынул следующий документ.

— Особое обременение связано с гнездом. Шесть лет назад комиссия Храма Первого Огня признала кладку погибшей. По окончании срока консервации территория должна перейти под храмовое управление для безопасного извлечения скорлупы и закрытия тепловых каналов.

— Когда заканчивается срок?

Он поправил очки.

— Через сорок девять дней.

— Почему не через месяц или год?

— Передача назначена на день Имперской конвокации. Решение приняли заранее. Храм хотел объединить имущественные процедуры.

Сорок девять дней. После вчерашней церемонии Дарена должны были утвердить Первым Крылом на той же Конвокации. К тому времени Роэн перешёл бы под управление Северина, а я осталась бы с долгом за имущество, которым больше не распоряжалась.

— Кому достанется земля после закрытия гнезда?

— Земля останется вашей. Храму перейдут скальная часть, тёплые каналы и служебная дорога.

На карте это, вероятно, означало, что у владелицы сохранятся господский дом, долги и камни вокруг чужой территории.

— Вы говорили о древнем статусе Роэна.

— В деле есть Хартия свободной кладки, но она неприменима. — Советник потянулся к синей папке. — Если вы всё же намерены подписать акт, я должен сначала перечислить ваши права на оставшуюся землю.

Я положила ладонь на серую папку.

— Покажите Хартию.

— Госпожа Эстен, это историческое приложение.

— Оно является частью обременений?

— Формально.

— Тогда покажите.

Советник посмотрел на часы. Одиннадцать двадцать семь. Всё ещё достаточно времени, чтобы я испугалась двух тысяч четырёхсот крон и успела принять щедрость бывшего мужа.

Он достал сложенный вчетверо лист. Пергамент был старше остальных документов, края потемнели. Текст переписали современным почерком на соседнюю страницу.

Я прочла его медленно.

До учреждения Храма Первого Огня общие кладки принадлежали хранителям, а не драконьим домам. Если в официально закрытом гнезде подтверждалась жизнь и до ближайшей Конвокации появлялся детёныш, поместье получало статус независимого убежища. Ни дом, ни храм не могли изъять яйца, скорлупу или тепловые земли.

— Кто имеет право подтвердить жизнь? — спросила я.

— Слушатель с действующей лицензией, огненный покровитель и имперский магистрат при двух свидетелях.

— Моя лицензия приостановлена, а не отозвана.

— Вы семь лет не проходили поверку.

— Это устранимо.

— Огненный покровитель должен быть драконом с зарегистрированным сердечным огнём.

— В империи ещё остались драконы.

Он помолчал.

— Остались. Но ни один дом не станет спорить с храмом ради мёртвых яиц.

— Тогда храму нечего опасаться.

Я вернулась к первой странице Хартии. Пятьдесят лет назад эти строки посчитали бы обычным имущественным правилом. Теперь они выглядели щелью в стене, которую строили слишком долго и не заметили в старом основании.

Это ещё не означало, что за стеной есть выход. Яйца могли быть действительно мертвы. Моя лицензия требовала восстановления. Огненного покровителя у меня не было. За сорок девять дней невозможно вывести детёныша из давно остановившейся кладки.