Книга Между любовью и ненавистью, страница 166 – Шейн Роуз

Даже в роли фальшивого парня он обнимал меня как настоящую девушку, и чувства, что я испытывала к этому мужчине, казались настолько реальными, что их невозможно было вынести.

— ПОСЛЕДНЯЯ ЕЕ ЛОЖЬ нас и погубила, – признался он, пока мы наблюдали, как вода накатывает на берег. – Она публично свалила на меня вину за травму Сьюзи, и это едва ли не сломило меня, но тогда мне было плевать. Я и так считал себя виноватым.

Я молчала, не зная, какие слова подобрать.

— А тот ребенок. Я мечтал, чтобы у меня родилась своя маленькая копия. Купил кроватку, одеяла, пустышки. Изучал, что ей требуется есть, пить, абсолютно все. Даже автокресло установил. – Его голос дрогнул от боли. – Натия говорила, что срок всего восемь недель, но мне было неважно. Я так хотел этого малыша. Хотел этой жизни. Хотел ее.

Прилив поднялся высоко, и волны обрушивались почти у самых ног. Холодная вода и свежий воздух сменяли друг друга раз за разом, а город медленно погружался в сон.

— Она обманула тебя во всем, – констатировала я, ведь она сама созналась в моем присутствии. В ее словах сквозила неприкрытая жестокость, но он и бровью не повел, будто давно смирился с ее выходками, как я смирилась с эмоциональным насилием в семье. Он велел ей разобраться с прессой, словно до сих пор доверял ей. – Ты считаешь, она действительно скажет прессе то, что нам нужно?

— Да, потому что она будет спасать свою репутацию. Она далеко не глупа. И знает пределы моего терпения.

Я пыталась уловить в его словах сохранившееся уважение к ней, но тщетно.

— Похоже, ей известно обо всех твоих болевых точках.

— И о слабостях тоже. – Он провел пальцем по моей руке, и я вздрогнула. Мне было противно, что я не отстранилась, хоть разговор шел о ней. – Я мечтал об идеальной жизни с ней. Мы распланировали все до мелочей. Я верил, что она желала того же. Может, теперь это правда.

Неужели я завидую самой мысли о другой женщине рядом с ним? Тому, какой он ее себе представлял? Поскольку в тот момент, когда он говорил, мне отчаянно хотелось провалиться сквозь песок, зарыться так глубоко, чтобы не слышать, как его сердце разбивается вдребезги из-за нее.

— Мне жаль, что она причинила тебе боль, – ответила я, не находя других слов, и, глубоко вдохнув, сжала его ладонь. Мы молчали, а я дышала в такт волнам, что набегали и отступали прочь.

В его молчании ощущалось нечто давящее, и я боялась признать, что это могло быть сожаление. На этот раз он оттолкнул ее в моем присутствии, но, вероятно, все еще испытывал чувства к Натии.

— Она по-прежнему хочет быть с тобой, Доминик. Возможно, тебе лучше связаться с ней и наладить отношения.

Настоящая любовь проявляется в готовности пожертвовать собственным счастьем ради другого человека. Когда ты добровольно отдаешь свое сердце, разбивая его на части, чтобы из этих осколков сложить цельное сердце любимого.

Доминик не произнес ни слова о том, даст ли он их отношениям второй шанс. Его взор был прикован к мерцающим огням курорта.

— Сомневаюсь, что смогу любить женщину так, как любил свое идеальное представление о ней. – Он повернулся ко мне, и в его глазах читались безысходная пустота, горе и боль. – Не хочу снова любить кого-то так, как ее… ни за что. Я поставил на кон карьеру, обидел людей, ее – и все равно лишился того, что было для меня дороже самой жизни.