Книга Между любовью и ненавистью, страница 167 – Шейн Роуз

Его слова вонзились глубоко в сердце и душу. Из груди невольно вырвался судорожный вздох, а глаза застилали слезы, которые я не смела пролить в его присутствии. Он вновь уставился на воду, будто не в силах видеть моих рыданий из-за него. Стоило мне попытаться высвободить руку, как он сжал ее крепче и не позволил подняться, молча притянув к себе. Так мы и сидели, погребенные под этой гнетущей тишиной, которая тянулась невыносимо долго в ту ночь.

Наблюдая, как Доминик смотрел на океан, я осознала: он окончательно сдался, погрузившись во тьму. Его душа отплыла вдаль, бросив позади мерцавшие огни города. Он не стремился ни к свету, ни к спасению, желая утонуть в собственной боли. Я старалась осмыслить его выбор, хотя уже сама вырвалась из тьмы и не могла нырнуть вслед за ним, если намеревалась выжить.

Я не последую за ним.

Безусловно, смерть может наступить от болезни, однако, по моему мнению, человек способен погибнуть и от разбитого сердца.

Любовь и разбитое сердце. Этих чувств немыслимо было утаить. В этот миг я переживала их одновременно.

— Доминик, я не могу оставаться с тобой в таком положении, – с трудом выдавила я из себя эти слова.

— В каком положении? – Он моментально перевел на меня взгляд.

— Я не хочу быть запасным вариантом или девушкой, для которой ты раскрываешь только часть своей души. Особенно когда я заслуживаю тебя целиком. Я понимаю, наши отношения – всего лишь показуха…

— Мои чувства к тебе – не показуха, – процедил он признание сквозь зубы, а в голосе отчетливо звучала ярость.

— Ты действительно хочешь испытывать такие чувства?

— Черт возьми, нет, – рявкнул он, и этого оказалось достаточно.

— Вот именно, – сказала я, ощущая, как на глаза наворачиваются предательские слезы. – Я всегда была на втором плане. Но это невозможно терпеть без конца. Не здесь. Я не желаю быть той девушкой, которую ты втайне предпочел бы не любить, или той, кто обречена вечно не дотягивать до твоего идеального образа. Я возвела себе дворец, где наконец дышу полной грудью, Доминик. Сегодня, работая в своей пекарне, я испытала искреннюю гордость за себя, и она наполняла меня радостью. Я мечтаю, чтобы кто-то просто полюбил меня. Я не могу находиться с тобой, постоянно терзая себя за то, что далека от твоего идеала, или гадая, не сдерживаешь ли ты чувства из-за того образа, что придумал в своей голове. Я хочу, чтобы меня приняли такой, какая я есть. И я заслуживаю этого.

Он кивнул с серьезным видом.

— Если я причиню тебе боль или ты причинишь боль мне, Клара… – Он вздохнул. – Никто не захочет жить в страхе, что в любой миг твоя жизнь разлетится вдребезги. Это однажды уже случалось и…

— И со мной это больше не повторится, – перебила я его, не в силах слушать остальное. – Ты высосешь из меня всю радость, Доминик. Я не стану твоей второй скрипкой в этой симфонии. Не стану. – Голос предательски дрогнул. Встать на свою защиту после стольких лет бездействия было страшно, но это одновременно дарило свободу. Именно он помог мне это осознать, благодаря ему я полюбила эту силу и теперь знала: без нее мне не обрести счастья.

Отныне я никогда не позволю связать себя с грузом чужой жизни, не дам утянуть себя на дно. Сколько раз я цеплялась за якоря, сколько раз тонула вместе с обреченным кораблем, не решаясь броситься на спасательный плот, чтобы в одиночку найти остров.